Елена Панцерева. Ангел вернулся

IMG_0518_1

фото автора

Матфеевский садик присутствовал в моей жизни с детства. Сначала по его дорожкам я возвращалась в бабушкину подвальную комнату из школы. Потом, в юности, выскакивала из троллейбуса на остановке возле садика и опять то мчалась, то мечтательно прогуливалась вдоль странной горки, которая заросла травой, но на самое ее плоское навершие вели каменные ступеньки. Иногда я по ним поднималась. Вокруг текла обыденная парковая жизнь: бегали дети, катались на велосипедах, носились собаки, чинно прогуливались мамочки с колясками, благообразные старушки сидели на скамеечках и поглядывали на своих внуков. А на верху этого странного холма всегда было тихо. Если зимой еще с его боков дети съезжали на санках, то летом это был почти всегда островок спокойствия. Здесь, наверху, было просто хорошо стоять и думать.

Однажды мы шли через сад с моим однокурсником, ныне известным профессором-филологом, и он, стряхивая капли дождя с зонтика, рассказал мне, что это не просто горка, не игра природы в холмы и овраги, а остатки православного храма, и его бабушка — свидетельница того, как его взрывали. Они жили в доме Бенуа, напротив. И как страшно зазвенели стекла в квартире, как глухо и тяжко ударился колокол о землю, как застонало небо.

— А знаешь, кто молился в этом Матфеевском храме? — шепотом спросил он.
— Нет, конечно, — почему-то тоже шепотом ответила я.
— Ксения Блаженная, — все тем же шепотом продолжил мой друг.

Я значительно покивала головой, но ведь и понятия не имела, кто это такая. Однако ужас содеянного как-то придавил меня, и дальше мы шли молча, разговаривать о пустом, студенческом было уже невозможно.

Когда после долгого пути я вернулась в свой город, все было совсем иначе. Теперь уже мы жили в доме напротив Матфеевского садика. И последние десять лет я стала замечать группу людей, стоящих возле холма и молящихся. Каждую неделю, в среду, из года в год. Потом появился крест, потом доска с историей храма. Как-то раз, когда никого не было вокруг, я подошла и прочитала. Действительно, в 1932 году был разрушен, взорван стоявший на этом месте уникальный храм, построенный одним из первых в Санкт-Петербурге по воле самого Петра. Сначала он был деревянным и строился для солдат и офицеров тех полков, которые служили в Петропавловской крепости на Заячьем острове. Его оттуда перенесли, когда в крепости начали строить каменный собор. Церковь и была задумана, как воинский храм. Храм во имя Апостола Матфея. Именно в праздник св. Апостола Матфея в августе 1704 года была одержана победа нашими войсками, была взята шведская тогда крепость Нарва.

Историческая ценность храма не только в том, что это единственная церковь в православном мире в честь этого апостола… Все в Петербурге сегодня знают и чтят св. Ксению Блаженную, да и во всей стране ее знают. К ее помощи прибегают. Ее часовня на Смоленском кладбище усыпана цветами, там всегда горят свечи, все пространство вокруг усеяно записочками: люди молят о помощи — и помощь приходит. Но мало кто знает, что всю свою земную жизнь, уйдя из мира, она проводила на паперти Матфеевского храма, где она венчалась в свое время со своим мужем, где его отпевали, где она вымаливала для него спасение. День — на Сытном рынке, вечер — в храме, ночь — в молитве в полях за Петроградской стороной. Здесь она исповедовалась и причащалась. Здесь же ее и отпели. Значит, так ее кто-то боится, что хочет непременно убрать из людской памяти место ее земного подвига, если уж место упокоения унести в забвение не удалось.

Пять лет назад я решилась подойти к этим людям, подвижникам, не побоюсь этого слова, молитвенникам. Они приняли меня так тепло, как будто я все эти годы была среди них. Вот теперь и хожу на это молитвенное стояние, не каждую неделю, каюсь, но стараюсь.

А 6 ноября, в день иконы «Всех Скорбящих Радость», произошло историческое событие. Я своими глазами, ну ладно, пусть духовными очами, видела, как спустился светлый ангел на купол новой-старой церкви на Лахтинской, д. 12. В домовом храме во имя иконы «Всех Скорбящих Радость» бывшего приюта для больных детей, паралитиков, как их раньше называли, а ныне детского ортопедического института им. Турнера, впервые за 84 года после его разрушения прозвучали слова молитвы. Служил молебен о. Николай Николаев. Бывший военный, он так хорошо говорил о возрождении России, возрождении народа и веры. Действительно, все от нас зависит, главное, чтобы свеча не угасла, чтобы вера не остыла, чтобы передавать ее из рук в руки, как солдаты в бою передают знамя полка, чтобы оно не упало. Пока развевается знамя — идет битва, пока остается вера — остается народ и его земля. Чем, как не верой и молитвой, чем, как не Божьей помощью, можно объяснить восстановление этого храма? Из ничего, из руин, из небытия: и вот уже окна, отопление, расчищен пол, освобождена часть помещения, появились иконы, затеплились свечи, пусть не в подсвечнике пока, а в медицинском стерилизаторе, но как тепло сразу стало, как звонко вознеслось ввысь слаженное пение, как искренне зазвучали голоса…

Один из самых преданных молитвенников, Владимир Синкевич. У него и книжка есть о Матфеевском храме. Он исследователь, ученый, подвижник. Их двое, которые никогда (!) не пропускают молебны, уже десять лет, еще замечательный христианин Святослав. Они, эти люди, и создают атмосферу службы, приносят иконы, столик, свечи… Каждую неделю, каждый месяц, каждый год…

Замечательной красоты деревянные шпалеры на стенах и потолок. С ними еще нужна работа, но вообще-то они удивительным образом хорошо сохранились в разрухе. Парадная лестница реставрируется. Она будет дивно хороша и приведет множество людей в храм. Раньше церковь располагалась на двух этажах, сейчас — только на втором, а внизу будет круглосуточный детский травматологический пункт. Что ж, это тоже Богоугодное дело.

Этот храм раньше был приписным к Матфеевскому, к Покровскому собору. Сейчас наоборот: возрождение начинается отсюда. Здесь уже есть стены и тепло, Бог даст, появится по благословению Владыки алтарь, и начнется литургическая жизнь. А от нее пойдет и восстановление Матфеевского храма, благо фундамент у него есть. Это не горка и не холм — это фундамент церкви, не взорванный, который был просто засыпан землей. Приходите на это место. Постойте. Помолитесь. Св. Ксения Блаженная станет ближе.

А молитва по средам в 19 часов сейчас проходит на Воскова, д. 1, в Скорбященской часовне в честь иконы «Всех Скорбящих Радость (с грошиками)», что сегодня находится в музыкальном училище. А когда-то, в 1890 г., именно здесь, в приюте, для больных детей было явление Пресвятой Богородицы больному падучей мальчику Николаю Грачеву. Богородица повелела идти «в часовню, где упали монеты» (Скорбященский храм на Неве). Мальчика отвезли туда, и он, после горячей молитвы, встал на ноги и выздоровел. До сих пор на стене приюта, а ныне училища, есть памятный знак, говорящий об этом событии.

Как все переплетается! У Бога случайностей не бывает.

Всех Скорбящих Радость. Лахтинская, 12.

Прошло всего три месяца…

Почувствовать дыхание Ангела — легко. Он ведь всегда рядом. Просто нужно уловить его дуновение щекой, или выбившейся прядкой волос, или морозом по коже, который вдруг пробежит по позвоночнику.

Особенно это легко, если ты находишься в доме этого Ангела, а мы с вами знаем, что у каждой церкви, даже разрушенной, есть свой Ангел. На пепелище он плачет и стенает. А в живой церкви — радуется и поет.

В церковь во имя иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» на Лахтинской, 12, он вернулся. Поэтому хор из семи некрепких голосов звучал чисто и легко, акустика такова, что даже шепот разносится по всем уголкам.

И сегодня я почувствовала его присутствие. Поверить в то, что это то же самое помещение, — сложно. Вход теперь с парадной лестницы. Двери отреставрированы. Теперь осталась сама лестница, ведущая на второй этаж, в храм.

А в храме… Как все изменилось. Если бы не видела своими глазами, то не поверила бы.

Так много, как Святослав, для церкви делает, пожалуй, только Владимир. Святослав — это мотор, на нем все согласования, бумаги, встречи, продвижение проекта. Это сейчас у нас есть помещение, иконы — церковь, а десять лет до того он приносил в Матфеевский сад переносной алтарь, бумажные иконы, акафисты, чтобы все могли читать соборно, свечи, святую воду…

Почти готов алтарь. Он под окном, в которое так и просятся витражи с Ликом Спасителя.

Громадные иконы стоят на подставках-мольбертах. Этот образ Божьей Матери — новый, неожиданный. Он писан в Греции в 1995 году. Говорят, афонским монахом. Сколько в нем любви. Мне кажется, что так же , как Младенец обнимает свою Мать, так же Он обнимает и всех людей. Божье и человеческое — едино суть. Любовь все покрывает.

Священник о. Николай Николаев. Батюшка говорит о соборной молитве, о том, чего так нам не хватает сегодня. Каждый молится о своем, и это правильно, но когда взлетает к Господу общая молитва, общая боль, стон, вопль, просьба, то совершаются чудеса. Как в рассказе о. Константина. Ведь совершилось истинное чудо в Троицком соборе: малыш выжил.

И здесь, в церкви «Всех Скорбящих Радость», тоже совершаются чудеса. Пока очень маленькие, но значимые и указывающие правильную дорогу. Направление.

Малышка Ксения. Тезоименинница. Это младшая дочь Владимира. Они с отцом пришли сюда прямо из часовни Ксении Блаженной. Праздник в честь петербургской святой уже начался. Владимир, сощурившаяся от света Ксюша, Нина, Елизавета, постоянные прихожанки. В лицах — тепло и доброта. Елизавета в новом здании почти все время. И ее внимание, ее труд, ее радостная готовность взять на свои плечи тяжелую работу по уборке тоже наполняют храм теплом. Новая атмосфера чувствуется кожей. Тепло. Позолота потолка. Чистота. Такая чистота, какая может быть в реставрируемом помещении. Спасибо и Лизе тоже.

Неизвестная монахиня Новодевичьего монастыря написала такие стихи о петербургской святой:

Ксения Блаженная, помоги, родная.
Я тебе молитву в сердце возношу.
Под благословение, матушка Ксения,
Я к Твоей часовне снова поспешу.
Ксения Блаженная, как же ты молилась,
Ты за всех молилась в поле по ночам.
Ты услышь моление, матушка Ксения,
Помоги мне выплакать горе и печаль.
Ксения Блаженная, как же ты терпела,
Ты за всех терпела горе и нужду.
Укрепи в терпении, матушка Ксения,
Помоги мне вынести тяжкую беду.
Ксения Блаженная, как же ты любила,
Невозможно было горячей любить.
Светлое горение, матушка Ксения,
Помоги мне к Господу любовь не угасить.
Ксения Блаженная, как же ты устала,
Ты за всех устала плакать и страдать.
Я в изнеможении, матушка Ксения,
Без Твоей молитвы мне не устоять.
Ксения Блаженная, сколько лет минуло,
И в разлуке дальней сердцем полечу,
Под благословение, матушка Ксения,
У твоей часовенки снова прошепчу:
Ксения Блаженная, вразуми, родная,
Видишь, как опасно предстоит идти.
На путях сомнения, матушка Ксения,
Помоги спасения Крест перенести.

Простые, безыскусные, очень искренние. И кто еще мог написать такие стихи, как не человек, пожелавший остаться неизвестным. Бог знает, а людям ни к чему. И сама Блаженная была такой же. Мирская слава ей ни к чему. Весь ее подвиг — 45 лет ухода от земной жизни, успеха, удобств, благосостояния, все во Славу Божию. В одной и той же одежде, в буро-зеленых тонах, обреталась она на Петербургской стороне, стороне не самой богатой, среди домов простых чиновников, бедных литераторов, военных среднего разряда. Она — одна из них. За них и молила Господа. О их здоровье, удаче, благосостоянии, семейном счастье. Неброский цвет зданий, неброский цвет ее одежды. Она сливается с городом и вырастает из него. И вот уже она смотрит на него сверху, жалеет людей и молит о них Господа. Все чудеса — от Бога, мы знаем. Но святые — проводники Его воли. И по молитвам Блаженной Ксеньюшки чудеса совершаются очень часто. Об этом знает уже вся страна. Письма в ее часовню идут отовсюду. И, возможно, в церкви «Всех Скорбящих Радость» тоже будут совершаться чудеса, по воле Божией и по молитве Блаженной. Ведь это место ее земной жизни. Лахтинская — это бывшая Петровская улица, улица, где через пару домов от домовой церкви стоял дом ее мужа, Андрея Федоровича Петрова, поэтому и Петровская. Здесь она была счастлива. Отсюда провожала мужа в последний путь. И на эту же улицу впервые вышла в одежде мужа, отринув жизнь Ксении Григорьевны. Здесь она начала свой молитвенный подвиг юродства. Во Славу Божию. Она отмолила мужа и отмаливает всех нас. Нужно только попросить.

Приходите сюда, на Лахтинскую, 12. Здесь так близка Ксения Блаженная. Великий Пост в прошлом году стал временем, когда в домовой церкви во имя иконы «Всех Скорбящих Радость» при Институте детской травматологии им. Турнера началась Литургическая жизнь. Читался Канон Андрея Критского. Совершалось Мариино стояние. Проходило Соборование.

В Вербное воскресенье мы ездили в Старую Ладогу, в Никольский монастырь, так уж у нас повелось.

В желтый сумрак мертвого апреля,
Попрощавшись с звездною пустыней,
Уплывала Вербная неделя
На последней, на погиблой снежной льдине;

Уплывала в дымаx благовонныx,
В замираньи звонов поxоронныx,
От икон с глубокими глазами
И от Лазарей, забытыx в черной яме.

Стал высоко белый месяц на ущербе,
И за всеx, чья жизнь невозвратима,
Плыли жаркие слезы по вербе
На румяные щеки xерувима.

(Иннокентий Анненский)

Последняя «погиблая снежная льдина» проплыла по Волхову, радостное апрельское солнце прошлось теплым лучом по толпе народу, опушенного мохнатыми вербными «котиками», ощущение радости и боли.

Страстная Неделя.
В Пятницу я была в Князь-Владимирском Соборе на Выносе Плащаницы.

Капали слезы. Таяли свечи. Народ теснился, устремляясь молча и упорно к Святыне. И я пошла на Лахтинскую, постоять в тех стенах, в которых стояла Блаженная Ксения, подышать тем воздухом, которым дышала и наша петербургская Святая. Ангел улыбнулся с купола. И в церкви начало совершаться Таинство освящения Плащаницы. Так все совпало…

Одна есть в мире красота —
Любви, печали, отреченья
И добровольного мученья
За нас распятого Христа.

(Константин Бальмонт)

Выносится в толпу Святая Плащаница.
Все расступаются, склоняясь перед ней.
Я слышу тихий плач. Заплаканные лица
Мне видны сквозь огонь бесчисленных свечей.
Свершилось! Кончены
предсмертные страданья.
Умерший на Кресте, положен в гроб Христос.
И в пенье клироса мне слышится рыданье.
И я роняю сам скупые капли слез.

(Алексей Жемчужников)

Великая Суббота. Уже Свет, но еще не Воскресение.

Я в коридоре дней сомкнутых,
Где даже небо тяжкий гнет,
Смотрю в века, живу в минутах,
Но жду Субботы из Суббот;
Конца тревогам и удачам,
Слепым блужданиям души…
О день, когда я буду зрячим
И странно знающим, спеши!
Я душу обрету иную,
Все, что дразнило, уловя.
Благословлю я золотую
Дорогу к солнцу от червя.
И тот, кто шел со мною рядом
В громах и кроткой тишине, —
Кто был жесток к моим усладам
И ясно милостив к вине;
Учил молчать, учил бороться,
Всей древней мудрости земли, —
Положит посох, обернется
И скажет просто: «мы пришли».

(Николай Гумилев)

Батюшка, о. Николай. Сейчас я подойду к нему, на свою первую исповедь в этом храме. Удивительные голоса, этот девичий хор. Нежность и стойкость, возносящаяся к Престолу. Я их услышала еще на лестнице, когда поднималась в храм. Девушки совершали распевку на лестничном пролете. Чистые звуки заполнили все здание, до самого верху. А когда они запели на службе, то удивление и восторг переполняли душу. Девушки надели светлые платки. Батюшка сменил облачение. Ангел отвалил камень.

Пришли они, неся с собою ароматы,
В субботний день, едва забрезжился рассвет,
И видят, ужасом объяты: Того,
Кто распят был, — во гробе больше нет.
И Ангел им предстал в одежде белоснежной,
Что камень отвалил, спустившися с Небес.
Он им сказал: «Зачем с тоскою безнадежной
Вы ищете Его? Воскрес Христос! Воскрес!»
Да, Он воскрес — Страдалец терпеливый,
Он весь — добро и свет, прощенье и любовь.
Христос воскрес — и мертвые с Ним живы!
Христос воскрес — и мир с Ним воскресает вновь!
Из царства лжи и ненависти дикой,
Из омута страстей и из юдоли слез
Он путь нам указал — Учитель наш великий,
Пример страдания — Страдалец наш Христос.

(Михаил Саймонов )

Замолкнули праздные речи,
Молитвой затеплился храм,
Сияют лампады и свечи,
Восходит святой фимиам.
Возносим пасхальные песни
От слёзно-сверкающих рос.
Воскресни, воскресни,
Воскресни, Христос,
Вливаются светлые вести
В ответный ликующий стих;
К сберёгшей венец свой невесте
Нисходит небесный Жених.

(Федор Соллогуб)

Пасха Христова. 20 апреля 2014 года. Вновь ожил старинный храм. Первая Пасха после реставрации. Расширенный церковный хор на Пасху. Появились бас и тенор. Они поют так слаженно, как будто делали это годами в таком составе. Заслуга регента. С Божьей помощью восстановилась литургическая жизнь. «Ангели поют на небесех…» А следовательно:

Есть Бог, есть мир; они живут вовек
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но всё в себя вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.

(Николай Гумилев)

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s