Виктор Кокосов. Рыцарь Слова и расстрельщики

Исполнилось   130 лет со дня рождения Николая Гумилёва. Прекрасного поэта и храброго защитника Отечества. Азартного путешественника и одного из организаторов Союза поэтов. После Октябрьской революции и начала Гражданской войны для Николая Степановича, как и для многих литераторов, настали опасные времена. Это для образованных слоёв общества он был известным поэтом Гумилёвым, а для всяких «чрезвычаек» — дворянином и офицером. С такими не церемонились.

В общем, выражаясь языком самого поэта:

«Смерть пришла, и предложил ей воин

Поиграть в изломанные кости».

Кавалер двух солдатских Георгиев, Гумилёв выиграл у смерти без малого четыре послереволюционных года, которые он использовал, что называется, «по полной»: вышли сборники «Костёр», «Шатёр», «Огненный столп».

А потом… случилось неизбежное. Такое часто происходило с офицерами, в Гражданской не участвовавшими, — их поголовно (обоснованно или просто из классовой ненависти) подозревали в различного рода заговорах против новой власти.

«За всё теперь настало время мести.

Обманный, нежный храм слепцы разрушат»…

Это он о чём? Понятно и без объяснений. О заговоре. Какие ещё «Думы»? Не думы, а планы! И в списках значится. Всё ясно: КРД! Контрреволюционная деятельность!

Выстрелы прозвучали в ночь на 26 августа 1921 года где-то под Петроградом (о месте расстрела участников так называемой «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» до сих пор спорят). Реабилитировали поэта только в постсоветскую эпоху, в 1992-м.

А был ли Гумилёв заговорщиком? Или просто знал и — как дворянин — не донёс на товарищей? Об этом неизвестно! Скорее всего, второе. Поэты не годятся в заговорщики. Это понимали ещё декабристы, оберегая Пушкина от участия в их делах.

И правы были насчёт любимцев муз! Я, как и многие любители поэзии, могу представить, к примеру, Гумилёва или Лермонтова, смело летящих в атаку с шашкой наголо. Сергея Орлова, ведущего свой тяжёлый танк на фашистские укрепления, Михаила Светлова, вместе с товарищами по разведгруппе вступившего в бой с немцами. Даже Ярослава Смелякова, размазавшего в ресторане торт по лицу литчиновничка. А вот поэта, крадущегося по улицам/коридорам, как тать в ночи, чтобы задушить императора или застрелить большевистского секретаря/комиссара, — нет. Потому что души настоящих поэтов также открыты всем ветрам, как их стихи —  всем желающим. Они — как водопады: извергают из себя потоки слов, ничего не в силах утаить. Иначе и быть не может. Поэт живёт, чтобы быть услышанным, не годится он как в заговорщики, так и в тайные советники. Тютчев — лишь исключение, подтверждающее правило. Эка его превосходительство Фёдор Иванович государя-императора Николая Павловича припечатал:

«Всё было ложь в тебе,

                                        Все призраки пустые:

Ты был не царь, а лицедей».

Поэтически гениально, но как-то не по-сановному.

«Декабрист поневоле» Гавриил Степанович Батеньков мог написать царю из заточения:

«И на мишурных тронах

царьки картонные сидят».

Но никогда не стал бы душить шарфом того же Николая I, как поступили заговорщики с его батюшкой. Кстати, среди убийц и Павла, и Петра III не было ни одного не то что поэта — даже графомана! Однако, как личности незаурядные, поэты всегда на виду. Я бы даже усилил фразу: опасно на виду! Из них (во времена репрессий или плохого настроения высочайшей особы) получаются прекрасные обвиняемые! В россыпи строк инквизиторам от власти всегда можно уловить потаённые крамольные мысли. И усылается на Кавказ Лермонтов, летит роковая пуля в Гумилёва, при странных обстоятельствах оказывается в петле Есенин, умирает от огнестрельной раны Маяковский, губятся в проклятые-тридцатые Мандельштам, Корнилов, Ясенский, десятки их коллег по цеху.

И судьба Николая Гумилёва — наглядное подтверждение тому, как опасно на Руси быть рыцарем Слова. Потому как только им, словом, поэты и могут защищаться:
Упомянутый выше Батеньков ещё в первой половине XIX века в одиночке писал:

«Вкушайте, сильные, покой,

Готовьте новые мученья!

Вы не удушите тюрьмой

Надежды сладкой воскресенье…»

Потому что Слово — вечно. Оно остаётся от поэтов в наследство потомкам.  А расстрельщики обречены на забвение.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s