Наш гость — Николай Казанский. Внутренняя форма слова

Н.Казанский

Николай Николаевич Казанский директор Института лингвистических исследований РАН (Санкт-Петербург), академик, доктор филологических наук. Область научных интересов древнегреческая диалектология; реконструкция праиндоевропейского языкового состояния, в частности, системы глагола и ономастики; троянское письмо. Занимался изучением творчества крупнейшего древнегреческого поэта Стесихора, входившего в канонический список Девяти лириков. Известен как переводчик с латинского (перевел один из томов «Истории» Т. Ливия) и английского (проповедь Дж. Донна «Поединок со смертью»). Автор нескольких монографий и более 150 научных статей.

Николай Николаевич, расскажите, пожалуйста, о вашей учёбе на филологическом факультете ЛГУ, о ваших университетских учителях.

У меня было много учителей, и каждый неповторим, каждый со своей драматической судьбой. Например, профессора Александр Иосифович Зайцев и Аристид Иванович Доватур. Эти люди в сталинское время были в заключении в лагерях и только после долгих лет, как и многие другие достойные люди, смогли вернуться к любимому делу. Если бы этого не произошло, то те трудности, с которыми сейчас сталкивается наше образование, датировались бы 1960-ми годами.

Впрочем, и по возвращении к научной жизни моим учителям было нелегко. Вот, скажем, имя Аристида Ивановича, как репрессированного, было запрещено ставить в филологических томах собрания сочинений Ломоносова, хотя в естественнонаучных томах его имя указывалось. Удивительна преданность делу и работоспособность этих людей. Например, для каждой группы Доватур заново писал грамматику древнегреческого языка, ориентируясь на конкретных студентов. У нас были две специальности: классическая филология и русская филология, потому что по первой специальности не всегда можно было найти работу. Преподавателей старшего поколения вполне хватало. Это сейчас специалистов по латинскому и древнегреческому днём с огнём не сыщешь. За пределами Москвы и Петербурга лишь восемь человек, преподающих латинский язык в вузах страны, являются дипломированными специалистами в области классической филологии. Представляете? Восемь на 145 миллионов человек! Сегодня латынь преподают в основном энтузиасты, не получившие правильной подготовки. И те, кто выходит из их рук, уже не до конца профессиональны в своих разнообразных областях. А ведь латынь нужна и историкам, и философам, и филологам, и медикам. Я не возьмусь судить, насколько для подготовки современного юриста важно именно знание латинского языка, но убежден, что для начальной подготовки филолога (в том числе учителя русского языка) равно необходим и курс латыни, и курс введения в языкознание, которое даёт важную теоретическую базу.

Вспоминая о своих учителях, я не могу не упомянуть о профессоре Александре Сергеевиче Герде, который внушил нам и почтение к труду лексикографа, и любовь к русскому диалектному слову. Эти лекции по русскому языку сыграли важную роль, также как и школьная подготовка, сохранявшая традиции преподавания, заложенные школой немецкого типа. В конце XIX века в Россию пригласили многих иностранных преподавателей из Австро-Венгрии (например, Эмиль Чёрный, автор грамматики древнегреческого языка), которые поднимали у нас классическое образование. Конечно, не всем детям нравились латынь и греческий, но эти языки, как и математика, хорошо тренирует мозг.

В дореволюционном Петербурге было много гимназий с латынью и древнегреческим примерно пятнадцать гимназий. Были также реальные училища, но окончание гимназии позволяло поступать в университет, причём на любой факультет: хоть на математический, хоть на медицинский. Сегодня в Петербурге имеется одна классическая гимназия (школа № 610 на Петроградской стороне), в которой углублённо изучают два древних языка (латынь и греческий) и два новых (английский и немецкий), а также математику на высоком уровне.

Какой самый важный урок вы вынесли из университетских лет?

Наши учителя на наших глазах творили науку. Это завораживало и побуждало к творчеству. Мне повезло с этим несколько раз. На первом курсе «Введение в языкознание» нам читал профессор Юрий Сергеевич Маслов, как раз заканчивавший свой, ставший с тех пор классическим, учебник. Дело было даже не в новаторстве многих идей и не в общем увлечении изучением структуры языка. Дело было в свежести материала и в свежести взгляда на это материал. Второй раз мне повезло, когда Александр Иосифович Зайцев в течение нескольких лет с разных точек зрения (включая психоанализ, который был в то время не в чести) разбирал миф об Эдипе. Третий случай произошел во время лекций Леонарда Георгиевича Герценберга, который изложил в присутствии профессора Бернфрида Шлерата концепцию, которая впоследствии легла в основу его докторской диссертации. Профессор Шлерат высказал критические соображения по самим основам предлагавшегося подхода. После отъезда гостя Леонард Георгиевич в течение нескольких недель в нашем присутствии взвешивал аргументы за и против, и такое неспешное и основательное рассмотрение материала, а также сравнение возможных гипотез производило сильнейшее впечатление на слушателей. Точно так же было и с курсовыми работами, когда мы получали возможность выбора достаточно широкой темы. Никогда не было курсовых работ, которые бы представляли собой кусок общей темы без начала и конца. Всегда предлагалась самостоятельная тема, внутри которой студент сам выбирал заинтересовавший его аспект. К сожалению, сейчас свобода выбора темы бывает зачастую ограничена формальными требованиями.

Что бы вы сказали современной молодёжи в пользу изучения латыни и древнегреческого?

На древних языках написаны такие замечательные литературные произведения, что уже удовольствие от знакомства с текстом в оригинале оправдывает занятия ими. Для более прагматичных замечу, что древние языки стоит изучать хотя бы ради терминологии. Ведь в большинстве областей знания термины образуются от древнегреческих или латинских корней. Многие просто не догадываются, что и в русском языке имеется много слов греческого происхождения. К примеру, слово «катавасия» не в честь кота Васи произошло. Оно означает «схождение вниз, спуск, сошествие», то есть тот момент богослужения, когда два хора спускаются с обоих клиросов в центр храма и начинают совместное пение, при этом часто теряющие стройность.

В начале 90-х годов наблюдался всплеск интереса к латыни и древнегреческому, возрождался феномен классической гимназии. По вашим ощущениям, есть ли сегодня в обществе запрос на изучение древних языков?

Да, запрос на изучение древних языков есть, так что одной гимназии для Санкт-Петербурга уже явно не хватает. При этом не следует обольщаться успехами: в Петербурге начала ХХ века на миллион населения были востребованы пятнадцать гимназий, а в современном пятимиллионном Петербурге достаточно одной-двух.

Можете ли вы вспомнить распространённые ошибки в письменной и устной речи современных журналистов?

Очень важно понимать внутреннюю форму слова. Журналисты часто пишут «тут имеется две альтернативы». Это неверно. «Alter» на латыни означает «один из двух», то есть «один» или «другой». Таким образом, альтернатива это выбор из двух. Пишут про две альтернативы, а имеется в виду одна. Нужно внимание к слову.

Сейчас появилась новая наука мотивология, которая изучает так сказать «народную лингвистику», то есть взгляды носителей языка на собственный язык. Такой подход, безусловно, оправдан для понимания происходящих в языке изменений, но он не должен отменять ни этимологических исследований, ни исследования внутренней формы слова. В противном случае научное исследование грозит следовать принципу «что мне примерещилось, то и наука». Если мне кот Вася в упомянутой катавасии примерещился, это совсем не значит, что так оно и есть. Но женские глянцевые журналы с большим удовольствием пользуются подобной псевдонаукой.

С филологической точки зрения, чего не хватает современному журналистскому образованию?

Образование журналиста, как мне кажется, должно служить подготовкой к профессиональной деятельности. Есть разница между спортивным журналистом и журналистом, который пишет о проблемах ядерной физики. Подготовка для журналистов разных направлений в каждом случае должна быть профессиональной, иначе получается, что журналист задает собеседнику примерно один и тот же набор вопросов, не имея возможности ярко выделить в ответах важные особенности той или иной сферы деятельности, о которой он пишет. Очень обидно, что в настоящее время мы едва ли сможем назвать журналиста, который бы специализировался на описании археологических открытий или открытий в области филологии. Большое количество статей посвящено тому, как преподавать историю, а те новые открытия, которые позволяют взглянуть по-новому на исторические факты, не освещаются вовсе. Фактически нет статей, посвященных достоинствам и недостаткам публикуемых собраний сочинений русских писателей.

Какие издания, выходящие в Институте лингвистических исследований, являются, на ваш взгляд, визитной карточкой?

В Институте лингвистических исследований РАН много занимаются теорией языка, причем наиболее известна в этой области Петербургская типологическая школа, основанная профессором А. А. Холодовичем и отмечающая в этом году свое 55-летие. Отдельное направление представлено сравнительно-историческим изучением индоевропейских языков. Большое внимание уделяется изучению языков народов России, однако в первую очередь, наверное, стоит назвать Большой академический словарь русского языка (вышли уже 24 тома, всего планируется 32). Это аналог Оксфордского словаря английского языка, только последний готовили 500 человек, а у нас 12. А вот это (Николай Николаевич достает из старинного шкафа, заполненного книгами, фолиант) «Словарь русских народных говоров», так же выпускаемый нашим институтом. Крупный диалектолог Фёдор Павлович Сороколетов называл его энциклопедией народной жизни.

Ещё одно издание, которое является нашей гордостью, «Лексический атлас русских народных говоров». Его создатель Игорь Александрович Попов, организовал работу с 64 университетами, так что материалы собирают по всей стране! Все говоры соотнесены с географическим положением на карте, по соответствующим районам, которых тут больше тысячи.

К сожалению, все вышеназванные книги не нашли широкого отклика в прессе. Меня огорчает, что события в филологической области совсем не освещаются в СМИ. А ведь у нас выходят потрясающие исследования! Гуманитарные институты нуждаются в тех, кто рассказывал бы об их деятельности, об их трудах, ведь благодаря этим трудам меняется облик страны. Здесь нам стоит поучиться у американцев: например, в газете «Вашингтон пост» регулярно публикуются развёрнутые, доступные широкому читателю рецензии на различные академические издания.

Существуют ли народные говоры, зафиксированные в «Лексическом атласе русских народных говоров», сегодня?

Говоры живы до сих пор. Тут есть парадокс: ещё в конце XIX века учёные сетовали, что молодежь перестала говорить на говорах; пройдёт 20 лет, предупреждали они, и говоры иссякнут. То же самое говорили в предвоенное время и в послевоенное. А говоры, тем не менее, не исчезали. Это объясняется тем, что младшее поколение общается не только с отцами, но и с дедами. При этом внутри семьи, дед, желая сохранить свое положение, употребляет ту лексику, которая определяет его право старшинства. Молодёжи, наоборот, нужно адаптироваться к реальной жизни, будь то работа на железной дороге, в городе и так далее, но, когда он возвращается в деревню, речь его возвращается тоже. Благодаря этому говоры не утрачиваются полностью.

Для меня, к слову сказать, очень важным был вопрос о судьбе говоров в Великую Отечественную войну. Например, смоленские говоры пострадали очень сильно, потому что пострадало население. В 50-е – 60-е годы, как мы помним, были комсомольские стройки, поездки на целину, но говоры всё равно сохранялись, а в говорах, в их разнообразии во многом кроется источник развития языка.

Как вы относитесь к молодёжному сленгу?

Каждое молодое поколение имело и имеет свой сленг. Например, во времена моей юности молодые люди любили к месту и не к месту употреблять выражение «железно» (в значении «да, конечно»). «Вы придёте в гости?» «Железно!».

Но по мере того, как поколение переходит в более взрослое состояние, сленговая лексика сама собой сходит на нет. И уже от детей будет заимствоваться что-то из новейшего сленга, а старое лишь изредка вспоминаться.

Как вы относитесь к языку, формируемому в Интернете, в частности, в соцсетях и блогах. Можно ли считать его одним из новых «говоров», а значит, одним из источников развития письменной речи?

Язык Интернета сейчас занимает самое обширное место в жизненных размышлениях людей. Именно направленность обсуждения на жизненные ситуации создает популярность, но она же ограничивает в определенной степени обсуждаемые темы, создавая определенную приземлённость взглядов и языка, которым эти взгляды выражаются. Во многих случаях язык Интернета превращается в письменное просторечие, которое привлекательно возможностями непосредственной реакции, но не даёт времени для более глубокого осмысления тех же жизненных проблем. Такие понятия, как «человеческое достоинство», «нравственная высота», занимают в Интернете меньшее место, чем они того заслуживают. Интернет является не просто одним, а очень мощным источником развития письменной речи, поэтому хочется надеяться, что это будет полноценное развитие письменной речи, а не только развитие письменного просторечья.

Какие проблемы культуры речи существовали в советское время?

В советское время, с одной стороны, существовали сильные сдерживающие факторы, которые вредили культуре в целом и давали ощущение сильной несвободы. С другой стороны, были опытные редакторы и корректоры, обращавшие внимание на то, как выражена мысль. Сейчас в печати появляется немало недоредактированных текстов.

Другое дело, что свобода выражения также была ограничена, например, нельзя было употреблять сленг в письменной речи. Была строжайшая цензура, в том числе внутренняя, когда человек останавливал себя сам, чтобы не сказать лишнего. В то время письмо как бытовой жанр почти исчезло, и мы бы потеряли его окончательно, если бы не Интернет. Но электронному письму еще предстоит пройти путь от деловой записки и телеграфного разговорного стиля к развернутому и полновесному тексту.

А что беспокоит вас сегодня в русском языке?

Меня беспокоит, что мы почти перестали употреблять такое слово, как «достойный». Появляются ярлычки, подобные распространённой сегодня фразе «Я в шоке!», которая выражает что угодно от удивления, потрясения, изумления, восхищения до страха и ужаса. Вместо того, чтобы разобраться в своих ощущениях, одним ярлычком прикрывают душевный дискомфорт. Есть замечательная статья Максима Анисимовича Кронгауза «Заметки разгневанного обывателя». Ему надоело быть лингвистом, сухо отмечающим, что происходит с его родным языком, и он решил написать то, о чём он думает, как простой человек, каждый день сталкивающийся на улице с новой языковой реальностью. Из этой статьи затем выросла книга «Русский язык на грани нервного срыва». В этой книге, на мой взгляд, очень верно описывается, что происходит с русским языком.

В советское время одним из ведущих направлений в языкознании была структурная лингвистика. А что сейчас находится на острие внимания языковедов?

В настоящее время на первый план выдвинулись исследования, связанные с психолингвистикой, когнитивными исследованиями и с широким изучением семантики. На этом фоне изучаются общие закономерности выражения отдельных языковых категорий и их функционирование в разноструктурных языках. Одно из крупнейших достижений Института лингвистических исследований РАН это пятитомное исследование под редакцией Владимира Петровича Недялкова, посвященное категории реципрока, то есть действия, которое требует такого же ответного действия (например, в русском языке такими глаголами будут глаголы целоваться и тому подобные). Типология может пониматься не только синхронно, но и как изучение общих закономерностей развития языка и тех возможностей, которые язык дает для познания мира и самого человека

Какое, на ваш взгляд, главное открытие или достижение было у советской лингвистики?

Американский лингвист Уриель Вайнрайх начал свой очерк, посвященный лексикологии, словами, что для американского ученого удивительно не то. что такая наука существует в СССР, но что такая наука вообще существует. Развитие лексикологии во многом определялось потребностями лексикографии, причем за советское время были выпущены четырёхтомный словарь Дмитрия Николаевича Ушакова, семнадцатитомный словарь современного русского языка, замечательный и используемый специалистами чаще других «Малый академический словарь» под редакцией Анастасии Петровны  Евгеньевой, а также наиболее популярный в стране словарь Сергея Ивановича Ожегова, особенно в последних версиях Наталии Юльевны Шведовой. Большую роль сыграли проекты, связанные с картографированием лингвистического материала. Были описаны многие языки на территории СССР, и для многих из них были созданы системы письма. Этот список направлений можно продолжать, но коротко можно сказать, что за исключением находившегося под запретом сравнительно-исторического изучения индоевропейских языков в марровские времена и изучения семантики после брошюры Сталина языкознание развивалось как комплексное исследование.

Может ли современная российская лингвистика похвастаться яркими открытиями и достижениями или она предпочитает довольствоваться наработками советского периода?

Может. Многотомное издание «Языки мира», шесть томов описания тюркских языков, «Малый диалектологический атлас Балканских языков», «Атлас русских народных говоров», академические словари русского языка, публикация материалов и описание древненовгородского диалекта академика Андрея Анатольевича Зализняка этот список можно продолжать и продолжать. Развивается социолингвистика, включая малые языки, организуются экспедиции, включая экспедиции по изучению языков Африки. Важную роль в последнее время играют корпусные исследования, в частности, благодаря Президиуму Российской академии наук был создан «Национальный корпус русского языка», который в настоящее время насчитывает почти 400 млн словоупотреблений. Такого мощного инструмента у лингвистов прежде не было. Я уже упоминал о Петербургской типологической школе, все публикации которой тут же переводятся на английский язык и учитываются в мировой лингвистике. Направление, связанное с функциональной грамматикой, Московская типологическая школа, школа академика Юрия Дерениковича Апресяна, занимающаяся изучением лексической семантики всё это востребованные направления в мировом языкознании. Всегда остаются востребованными грамматики и словари редких языков, используются и наблюдения, сделанные в социолингвистике. Так что можно сказать, что современная российская лингвистика может предъявить длинный список крупных проектов и важных теоретических достижений. Мне трудно назвать из перечисленного то, что было бы широко востребовано. Причина такого невнимания очевидна нет талантливого популярного изложения этих достижений.

Представляет ли научный интерес статья Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» (1950), которая, как известно, поставила крест на «яфетической теории» Николая Яковлевича Марра?

Нет.

Немного провокационный вопрос. Могут ли нынешние руководители нашего государства вести дискуссию с лингвистами на таком высоком уровне, как Сталин?

Сталин дискуссии с лингвистами не вёл и не мог вести профессионально, а философский вопрос, относится ли язык к «базису», лингвистов мало волнует. Текст Сталина с самого начала вызывал затруднения в понимании. Так, ни тогда, ни сейчас никто не знает, что может обозначать его формулировка «орловско-курское направление в изучении русского языка». Изучением этих говоров занимаются, но так же, как и исследованием многих других, которые не менее важны для понимания истории языка. В своём произведении он ухитрился забыть о семантике. В настоящее время российские руководители опираются в значительной мере на профессиональное сообщество, в частности, в Совете по русскому языку при Президенте Российской Федерации  заместителем Председателя Совета являются филологи академик РАО Людмила Алексеевна Вербицкая и академик РАН Александр Михайлович Молдован.

Какие филологические издания вы посоветовали бы начинающим журналистам в качестве настольной книги?

Журналисту нужно точное слово. Какое слово является точным, сообщают не столько определения, данные для этих слов в словарях, сколько убедительные и яркие контексты, в которых проявляется весь спектр значений. Возможность вот так «на вкус» попробовать слово, проверить его значение на хороших литературных образцах и в хорошей живой речи дают большие академические словари, в том числе словарь, который готовится в Институте лингвистических исследований РАН. Одной из заслуг отечественной лексикографии является тонкая стилистическая дифференциация слов и выражений. В условиях, когда в язык массово входят элементы просторечия, журналисту трудно удержаться от использования стилистически сниженной лексики. При этом получается либо стилистическая какофония, либо страдает сама суть предмета, если о высоком пишут сниженным стилем. Кроме словарей и грамматик, настольными книгами должны быть хорошие литературные образцы. Не только классическая литература, но и современная.

Что бы вы пожелали начинающим журналистам?

Любить свое дело, сосредоточиться на той области, о которой вы пишете, стать в ней специалистом и, может быть, даже стать фанатом кого-то из лучших в избранной области, писать вдумчиво, сохранять независимость мнения, предвидеть, каким будет результат публикации.

Беседу вели Илья Колодяжный и Арина Мифтахутдинова

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s