Сергей Емельянов. Муза и Мамона

Художники все проверяют Вечностью. В рациональных же временных границах отношение к ним было  изменчиво. Поэту-сказителю Гомеру наливали вина и смотрели на него добрыми глазами. Однако восхищение творениями искусства  не всегда разумело пиетет к их создателям. Демиург  мог быть рабом,  ремесленником или фигурировать  на содержании  у   аристократии.

        В очень далекие  мифические времена, где сами Боги на священном Олимпе оберегали своих художников, поэтов и архитекторов, авторесса — поэтесса Сапфо не смогла долго жить с возлюбившим её бедным поэтом Алкеем и  пророчески изрекла: «Бедное искусство будет вечно просить подачки у избытка жизни…».

Проницательный женски-мудрый человек словно предвидел(а) наступление времен, когда отключенная от финансовой розетки духовная сила создателей Прекрасного начнет умолкать, испаряться и уходить на дно бездушного забвения.  Битвы  потливых и усредненных импотентов духа за свое благополучие иногда приносят вреда больше, чем сталинские репрессии. Чем меньше становится искусства, тем больше аномальных росконов,  где собутыльники — лауреаты раздают друг другу тусовочные премии за своевременную политическую переориентацию.

           Художественное мышление есть движущееся мировоззрение. Весь немного выше мира  художник верует в вертикаль и  подчиняется господству силы, делающей его творцом. Чтобы быть Творцом, он  слегка убивает в себе человека. Чтобы выжить, крепко ударенный богом и  иногда приласканный дьяволом художник  показывается, заручается и налаживает. Духовные кристаллы истаивают в мутных водах реальности.

      Художник с блуждающим в голове огоньком во все времена зависел от длани кормящей и источника ресурсов, позволяющих ему встречаться с Музой и  профессионально увлекаться своей деятельностью. Высокому искусству печально  существовать без меценатов, спонсоров и дотаций. Однако только  оно утверждает своим авторитетом Образы, еще не облученные светом через окошко федеральной или региональной кассы.

     Только в искусстве не страшно быть рабом.  Многие художники позапрошлого века обратились к евангельским сюжетам и вечным христианским ценностям: И. Н. Крамской «Христос в пустыне» (1872), И. Е. Репин «Крестный ход в Курской губернии» (1880— 1883). Г. Семирадский «Христос у Марфы и Марии» (1886), И. Прянишников «Крестный ход» (1893).  Основные вехи жизненного пути И. Христа как  реально-исторической личности изображены в цикле посетившего  Землю обетованную  В. Д. Поленова  «Из жизни Христа» (1909 год).

            Быть может, никто из русских художников, кроме М. В. Нестерова – идейного близнеца  Ф. М. Достоевского – не осознал в связке с русской идеей всю глубину мотивов аскетично-одухотворенного роста («Великий постриг», «Под благовест», «Молчание», «У креста»). В мастерской художника неформально общались ученые, философы и священнослужители.  В старых и младых русских людях, в безмолвных и трепещущих березках Нестерова – просветленная доверчивость к миру с изысканием соборной траектории.

       Вторая  половина ХIХ в.  в искусстве – это и натуралистические  живописные ноты. Заметно и без справочника о путях миграции птиц, что миф о русской душе и природе звучит в «тихоструйной» саврасовской картине «Грачи прилетели» (1871 год). Это поэма о русской весне с ручьями и белыми лепестками облаков. Чем образ конкретнее, тем выразительнее. Прилетели не птицы (родовое понятие), а грачи. Близкая к нищете простота  провинциального  пейзажа совмещается с просветленным сиянием. Сакральная взаимосвязь живописи и музыки позволяет уподобить двухмерное изображение гармоничному звучанию. В «Грачах» есть свет человеческого Идеала. Мартовский снег дает надежду на историческое обновление.

     Из специфики труда богомаза  проистекает  духовный облик.  Следующий вечному зову субъект с интеллектом художественной конфигурации – почти всегда еретик с высокой  возбудимостью идеями трансформации. Искусство имеет коммуникативную, просветительскую, воспитательную и гедонистическую функции только в «мирное» время.  «Возвышающий обман»  и глубоко проникающие в недра социального бытия Идеи становятся  камертоном социальной настройки. «Тут кончается искусство и дышат почва и судьба».  Измененное сознание сдвигает реальность.

   Творцы красоты восхищаются действительностью и одновременно её отрицают.  На левитановской «Владимирке» (1892 год) восприятие одинокого путника и холодных туч средней полосы России как будто экстраполируется и на далекий народный путь. Апофеозом эманации бунта стало суриковское «Взятие снежного городка» (1891 год). Полноценный рабочий-гегемон впервые предъявлен на картине Н. А. Ярошенко «Кочегар»  (1878 год). Это были портреты правды.

      Не совсем последнее место в успехе рисующих-поющих-пишущих имели финансовые инъекции. Крупным бескорыстным жертвователем на дела искусства был Савва Иванович Мамонтов. Человек  русской мечты поил лошадей шампанским из ведра, а  его дом  в Абрамцево под Москвой  стал любимым местом встреч и напряженной работы.  Именно в  данном «культурном очаге» и священном гнезде семейства Аксаковых были написаны «Девочка с персиками» В. А. Серова, «Богатыри» и «Аленушка» В. Н. Васнецова, пейзажи В. Д. Поленова.

      Театр человека с рублем С. И. Мамонтова показал публике неизвестные оперы Н. А. Римского-Корсакова «Садко», «Царская невеста», «Сказка о царе Салтане», «Снегурочка», «Псковитянка» и ‒ чуть позже ‒ все оперы П. И. Чайковского. Вокальный чутко-народный талант Ф. И. Шаляпина не смог бы стать полноценным плодом без шефского заинтересованного участия  друга русской  культуры.

           Еще один известный из курса истории КПСС великолепный  Савва по фамилии «Морозов» был хозяином Никольской мануфактуры в Орехово-Зуево, ходил на репетиции в Московский Художественный театр, дружил с «буревестником революции» А. М. Горьким и питал радикальные идеи  своими миллионами. Его брат Сергей Тимофеевич финансировал журнал «Мир искусства» и художника И. А. Левитана.

    Барон-меценат и  гений финансов А. Л. Штиглиц основал училище технического рисования (ныне–Художественно-промышленная академия), широко покровительствовал наукам и искусствам, распространяя щедрую благотворительность на всех, с кем приходил в соприкосновение.

      Меценатов не могло быть много, однако они с размахом помогали истинным талантам и труженикам отечественного духовного поля. В память о щедрых покровителях культуры остались Эрмитаж, Русский музей, Мариинский театр оперы и балета, Александрийский драматический театр. В отличие от спонсорства, меценатство ‒ это «брак по любви».

  В советской Атлантиде высшие художественные проявления рождались на путях сопряжения партийного диктата с идеалом самоосвобождения. Достоинством  иллюзий и аллюзий искусства становилось обеспечение (ударение-просодия на втором «е»)  эмоционального контакта с массой. Художественная интеллигенция и поэзия труда активно и глубоко сближались.  Журнал «Огонек» из номера в номер давал сигналы на уклоняющихся от соцреализма деятелей изящных искусств. Свой специфический вклад в эстетизацию быта вносило и декоративно-прикладное искусство, например красно- звездный агитационный фарфор.

     В окоммуналенной действительности принцип партийности и государственного финансирования распространялся не только на литературу. В данном русле были сотворены проникнутые идейным воздухом  произведения стахановцев творческого цеха – скульпторов  С. Коненкова, Е. Вучетича,  И. Шадра, В. Мухиной, живописцев А. Герасимова, Б. Иогансона, А. Дейнеки, Ю. Пименова, С. Чуйкова, А. Пластова, П. Корина, графиков Д. Моора,   Кукрыниксов и др. Вдохновляющая Мечта объясняла все парадоксы и совмещала настоящее и будущее, сущее и должное, видимое и подразумеваемое.

Шутки с генеральной Линией часто заканчивались трагически. Группа неформальных художников по инициативе О. Рабина и А. Глезера 15 сентября 1974 года экспонировала свои авангардистские работы на свежем московском воздухе в Беляево на опушке Битцевского лесопарка. Слова «андеграунд» еще не было, а мало-бюджетные творцы  уважали свое стремление и свой выбор. «На всякий пожарный идеологический случай» выставка закончилась уже через тридцать минут бульдозерно-уголовным эксцессом.

Магическую  мощь искусства  активно используют только сильные политические лидеры и тираны. В современном невидимом храме Мамоны слова «культура» и «соотечественники» упоминаются преимущественно в связи с очередным награждением в Георгиевском зале за зубчатыми стенами. Искусство и образование есть не самая ликвидная часть Родины-товара.

       Любая политическая вертикаль любит юмор и иногда вводит своих коней в Сенат. Однако она предохраняется от еретических идей, возбуждающих инакомыслие или синдром протеста, унифицирует картину мира и «усыновляет» интеллигенцию. Особенный  интерес к данному типу  социальной прослойки у широко-погонной власти обычно пробуждается  при падении авторитета из-за очередных непопулярных действий. «Мастера культуры» превращаются в «спецназ российской интеллигенции».

    Можно без юмора  сказать, что взорвалась эстетическая атомная бомба со всеми следствиями проникающей радиации. Блокбастеры настырным торрентом стучатся в каждый дом. В условиях редких всполохов фольклорных реминисценций интеллигенция с двумя высшими образованиями  низведена до роли шутов в реалити-шоу.

     Культура без Божественного Духа адресуется  отдельным инстинктам и имеет маркетинговые законы сбыта. Еще не совсем забывший нагорную проповедь  секулярный индивид с расчлененной волей  должен вновь и вновь  ощущать потребность в эйфории по банальному поводу. Перед масс-культом стоят две взаимосвязанные задачи: расчленить человеческую личность и, имея в качестве адресата отдельные  психофизические  инстинкты   (например, половой или разрушительный), воздействовать на них напрямую.

 Разлука, искусство и юмор  не всегда усиливают великие страсти.   Однако иногда кажется, что не все так плохо, как кажется. На не очень высокой новой фольклорной волне звучали светоносно-шукшинские «Перезвоны»  (1985 год)  В. А. Гаврилина. Вологодский композитор без мученического ореола был чутким к русско-советской литературе. Ключевую тему и образ симфонии «вызванивает»  немолчный голос Отечества ‒ колокола, дорога, река без конца и неугасимая свеча.

       Почетный ваятель-орденоносец М. К. Аникушин тяготел к монументальному искусству и высшим тонкостям человеческой психологии. На площади Искусств Санкт-Петербурга гранитно сияет «Солнце русской поэзии» А. С. Пушкин.  В  Московском районе все еще стоит  (с 1970 года)   пластический образ В. И. Ленина. По словам мастера, он хотел выразить «сгусток воли и энергии, воплощение человечности, непоколебимой убежденности и неутомимой устремленности к великой цели».

           Державник И. С. Глазунов поклоняется Ф. М. Достоевскому и философично осмысляет Историю. Народный художник хочет всегда жить в России, рисует её вечную драму «Господин Великий Новгород», «Русская песня», «Град Китеж»,  «Мистерия ХХ века», «Вечная Россия», «Великий эксперимент», «Разгром храма в пасхальную ночь», цикл «Поле Куликово». Дивно-символическая картина «Чудо. Асфальт» отражает творческий путь самого художника – нежные листочки ландыша пробили темно-серый асфальт  и расцвели чистым жемчугом.  Из глазуновского ребра  в  старинно-московском  здании  родился  (в 1986 году)  оплот   реализма Академия живописи, ваяния и зодчества.

               Наполнен Светом балет  Б. Я. Эйфмана «Красная Жизель» (2002 год)  о  трагедии балерины О. Спесивцевой.  Звезда и жертва советского времени ростовчанка   Ольга вкладывала в образ  Жизели  сердце-душу-страсть и закончила  земной путь в клинике для душевнобольных г. Нью-Йорка. В истории балетного театра имя вынужденной отшельницы и пленницы безумия О. Спесивцевой занимает место не менее значительное, чем полу-божественные Анна Павлова и Матильда Кшесинская. Международная звезда балета с крупной судьбой прикоснулась к запредельным высотам бытия и приоткрыла незримые тайны.

          Чистым потоком деревенского гуманизма с болью, нежностью и надеждой  являются фильмы Л. А. Бобровой  «В той стране», «Бабуся», «Верую». О классических рецидивах отечественного кинематографа наглядно напоминают  «Кукушка» (режиссёр А. Рогожкин), «Война» (режиссёр А  Балабанов), «Звезда» (режиссёр Н. Лебедев).

   Сердце не научится любить, если устало ненавидеть. Основной функционал культуры – художественная инсталляция  Идей, их совмещение с массовым сознанием и метаморфоза в материальную силу. Фольклорно-патриотические песни тысячекратно эффективнее научной конференции и лекции о геополитике.    

Искусство никогда не занимало верхние строки бюджетного финансирования и является вторым (после спорта) генеральным направлением  вложения спонсорских денег с большими рекламными возможностями. Привлечение средств на искусство само становится искусством.

          Дорога  может вести не только к храму, но и к Дворцу культуры. «Гибель искусства» –  столь же долгая  тема, как и падение нравов.  Однако при наличии вменяемых инвесторов искусство как родовой рояль производит эмиссию чувств и хромосомы будущего.  Именно  искусство есть живой носитель  непреходящего, могущий сделать русскую идею  эмоционально- притягательной и Вечной.

                                   

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s