Максим Ким. Время колоколов

В 80-х годах прошлого столетия, когда в Ленинграде только-только набирал популярность рок-фестиваль, сюда, в город на Неве,  съезжались многие из лучших рок-музыкантов. Был среди них и Александр Башлачев. Журналист по профессии, музыкант и поэт – по призванию. На своих концертах-квартирниках Александр неизменно исполнял одну из своих культовых песен «Время колокольчиков». Сам певец носил на груди маленькие серебряные колокольчики, символизировавшие, быть может, его жизненную философию. Если посмотреть и послушать эту его песню, то и спустя многие десятилетия видишь, как надрывно и истошно поет А. Башлачев о поруганной вере, о сброшенных с колоколен колоколах, об утрате духовной связи людей со своей тысячелетней христианской историей… Есть в этой песне и такие слова:

 

Звонари черными мозолями

Рвали нерв медного динамика.

Но с каждым днем времена меняются.

Купола растеряли золото.

Звонари по миру слоняются.

Колокола сбиты и расколоты.

Что же теперь ходим круг да около,

На своем поле как подпольщики?

Если нам не отлили колокол,

Значит, здесь время колокольчиков.

… И пусть разбит батюшка Царь-колокол,

Мы пришли с  черными гитарами.

 

Случайно ли обращение поэта-барда к теме разбитых православных колоколов? Наверное, нет. Появление такого музыкального инструмента, как колокол, было связано  с именем святителя Павлина Милостивого, епископа Ноланского. Однажды, после обхода своей паствы, епископ от усталости прилег отдохнуть прямо в чистом поле и уснул. Во сне ему приснился Ангел Божий, который играл на полевых колокольчиках. Этот удивительный сон настолько поразил святителя, что, возвратившись домой, он попросил знакомого кузнеца изготовить ему из железа колокольчики по той же форме. Его желание было исполнено. Когда он взял в руки эти колокольчики, то их звучание ему очень понравилось. Так, с IV века нашей эры музыкальный инструмент канонической формы появился в западно-европейских странах, а затем и в России. В русских летописях впервые о колоколах упоминается в 988 году. В Киеве были колокола при Успенской (Десятинной) и Ирининской церквах. Археологические находки позволяют считать, что в древнем Киеве колокола отливались еще в начале XIII века. В Новгороде колокола упоминаются при храме святой Софии в самом начале XI в. (см.: Колокол. URL: ru.wikipedia.org/wiki/).

Царь-колокол, о котором поет А. Башлачев, был отлит в 1734–1735 годах. Весил этот колокол 12000 пудов (около 200 тонн). Предполагалось построить для него специальную колокольню, так как он не помещался ни на колокольне Ивана Великого, ни на Успенской звоннице. Но вскоре в Кремле случился сильный пожар. Сорвавшись с деревянной конструкции, колокол упал и был поврежден: от него отвалился кусок весом 11 тонн. Так ни разу и не позвонив, Царь-колокол пролежал в земле более ста лет. В 1836 году при Николае I Царь-колокол был поднят из земли и поставлен в Кремле на постамент, спроектированный итальянским инженером-ученым Монферраном (см.: Благовест. Из истории колоколов. URL: http://ruvera.ru/articles/blagovest).

После Великой Октябрьской революции церкви не только закрывались, но и разворовывались. С церковных и монастырских куполов скидывали колокола, отправляя их на переплавку. В те смутные времена религию называли «опиумом народа», церкви – пережитком прошлого, а их служителей – попами. Вот именно в этот период, по А. Башлачеву, в стране наступают «времена колокольчиков». К счастью, сегодня всё возвращается на круги своя. «Время колокольчиков» сменяется «временем колоколов». Снова с их полноценным звучанием. Не случайно, когда сегодня среди городской суеты вдруг зазвучит какой-нибудь колокол, православные люди, как и в прошлом,  с большим благоговением снимают шапки. Колокольный звон, по большому счету, представляет собой своеобразную молитву, которая, как и церковное пение, пересекается с молитвами священника. Правда, и сегодня не во всех уголках города можно услышать колокольный звон. Но стоит только иногда прислушаться к доносящемся из церквей звукам колоколов, остановиться на мгновение, и ты уже находишься во власти этих очаровательных  переливов, улавливая и различая различные обертона и полутона, среди которых  всегда различим  объемный басовитый голос главного колокола. Раньше я не придавал этим звукам никакого значения, но однажды со мной произошла вот какая история.

Каждое воскресное утро я отправляюсь в десятикилометровый путь к храму Сретения Господня, расположившемуся в спальном районе Санкт-Петербурга. Вот и в это утро, поднявшись из низины Муринской речки, я прямиком пошел к церкви. Солнце уже стояло в зените. Оно было похоже на застывший диск с мигающими остроконечными зубьями. Солнце с помощью этих зубьев как бы пыталось прорваться сквозь густую пелену облаков, и это едва-едва удавалось сделать  всемогущему небесному светилу. Поэтому на небе оно выглядело каким-то белым пятнышком, которое в любой момент могло быть накрыто  облаками-промокашками.

Храм стоял в каком-то молчаливом безмолвии. Такая же пронзительная пустота зияла в моей  душе. Когда стал подходить к церкви и читать молитву, вдруг  неожиданно для меня прозвучал удар главного колокола на звоннице. При шуме проносящихся машин этот звук был едва различим, но чем ближе я подходил к храму, тем сильнее и громче  становился этот звук. Одиночные звуки колокола разносились по всему периметру безликих многоэтажек, выстроившихся вдоль Гражданского проспекта. Три месяца моих хождений к этой церкви были беззвучными. За все время хождений я не услышал  ни одного звука из звонницы. А тут целых три минуты приглушённо басовитым рокотом звучал главный колокол храма, призывая всех прихожан к воскресной службе. И люди, действительно, спешили к храму. Подходя к главной лестнице, снимали шапки, трижды крестились и били поклоны.

Я застыл на лужайке, очарованный тем действием, которое разворачивалось на моих глазах. Храм как будто начал со мной разговор. Теперь я слышал не только его внутренний, но и внешний голос. И в моей душе вдруг что-то содрогнулось от такого величественного звучания колокола. Рядом с храмом этот звук  был настолько чист и светел, как капелька дождя на чистом стекле.

Что-то теплое и необъяснимо сладостное стало разливаться по всему вспотевшему от долгой ходьбы телу. Я чувствовал, что во мне стало что-то пробуждаться доселе необъяснимое…

После отдельных звуков главного колокола начали звонить и переливаться другие колокола храма. Это был такой радостный и неудержимый трезвон, от которого мне хотелось даже пойти в пляс. Никогда ранее не слышал такого живого звучания церковных колоколов. В этих музыкальных обертонах было всё: от звонкого перелива малых колоколов до басовых одноразовых и ритмичных ударов главного колокола. Невидимый звонарь, который работал на звоннице, чувствовалось, отдавал всю свою душу этой безудержной мелодии, призывая Господа посетить сей мир. И безрадостный мир, действительно, преображался прямо на глазах. Солнце во время этого перезвона успело вырваться из густого плена облаков и засиять во всем своем великолепии. Золочёные кресты на куполах загорелись под лучами солнца словно пасхальные свечки. И мир уже не казался  мне таким унылым и серым. И это счастье, которого я в это утро не ожидал, продолжалось целых десять минут. При этом я уже забыл, что нахожусь на загазованном проспекте, что мимо мчатся машины, что за спиной снова задул северный ветер, что там, в той прошлой жизни, остались все мрачные мысли, потому что впереди себя я видел ажурные ворота храма.

Долгое время неся в себе эту незабываемую радость колокольного звона, я при первом же удобном случае воспользовался возможностью подняться на звонницу и самому попробовать позвонить в колокола.

И такой случай выдался мне в прошлую пасхальную неделю. На улице стояли теплые апрельские дни. Возвращаясь с работы, я зашел в Крестовоздвиженскую церковь.  Здесь «в 1804 году архитектором Постниковым (17661830) был создан проект надвратной колокольни. Постройка колокольни была завершена в 1812 году». Именно на эту колокольню я поднялся вместе с одним юношей-паломником из Белоруссии, который учился у себя на родине на звонаря. По каменным ступеням мы поднялись на третий ярус, чтобы позвонить в колокола, возвещая миру о Воскресении Иисуса Христа. Когда я оказался в самом сердце этой колокольни, меня не покидало ощущение великой радости от приобщения к чему-то таинственному и значительному. Робко взявшись за веревки, которые были прикреплены к языкам колоколов разных размеров, я стал звонить. Вначале беспорядочно, потом с соблюдением определенного ритма,  затем попытался создать отпечатавшуюся в моей памяти мелодию… И, хотя у меня ничего не получалось, я радовался, как ребенок, тому, что меня беспрепятственно допустили до звонниц. Это было так необычно и странно. Стоять на колокольне, дергать за веревочки, пытаясь на ходу придумать какую-то более или менее внятную мелодию. Юноша-звонарь, наблюдал за моими действиями со смиренной улыбкой, а потом стал меня инструктировать:

– Если вы будете делать спокойные мерные удары в один большой колокол, то будете созывать всех прихожан в церковь. Такой звон называется Благовестом.

– А почему именно так?

– Этим звоном звонари возвещают миру благую, добрую весть о начале Богослужения.

– А в чем состоит техника такого звучания.

– Сначала вы делаете три редких, медленных, протяжных удара (пока не прекратится звук колокола), а затем уже следуют мерные удары. Попробуйте.

 

Несколько раз попытался сделать три мерных удара качающимся языком. И, к моему удивлению, мне это удалось. Стоять под куполом самого колокола было необычно. Каждый раз, когда язык ударялся об край колокола, от него отлетал, как невидимый ангел,  звук, который летел с вышины колокольни на своих невидимых крыльях по всему Лиговскому проспекту. Каждый звук оглушал меня, но когда я у юноши поинтересовался, а правда ли, что все звонари, как правило, глухие, он мне на это снисходительно ответил:

– Конечно, это не так. Звонари обладают не только хорошим слухом, но и  чувством ритма. Да, некоторые колокола настолько огромны, что могут оглушить звонаря. Но и в этом случае человек не теряет слух. Так что звоните столько, сколько вам хватит сил.

– А что будет, если я начну звонить во все маленькие колокола?

– Тогда у вас получится трезвон. Уступите, пожалуйста, мне место, я вам покажу, как это делается.

Взявшись за веревки, юноша начал звонить. Вначале во все колокола одновременно, потом следовал маленький перерыв, потом снова бил во все колокола, потом снова небольшая передышка, затем снова с такой же ритмичностью продолжил звучание. Я заметил, что во все колокола он бил трижды, то есть в три приема с небольшими перерывами. Но звучание получилось таким радостным  и быстрым, что даже легкий пот выступил на его бледноватом лице.

– Здорово! – с восхищением сказал я. – И что же означает этот трезвон?

– Во всю Светлую Пасхальную седмицу полагается трезвон ежедневно, от конца Литургии до вечерни. Тем самым звонари выражают христианскую радость и торжество Воскрешения Иисуса Христа. Помимо трезвона, можно исполнять двузвон и перезвон.

– Можете показать?

Перед началом исполнения очередной мелодии юноша снова сосредоточился, а потом, медленно раскачивая в руках языки, стал бить ими по колоколам.  Играя перезвон, он бил поочередно в каждый колокол (по одному или несколько ударов), начиная с большого и до самого малого. И так по несколько раз.

– Хотите попробовать? – протягивая мне веревки, интригующе поинтересовался юноша.

– Ох, наверное, не смогу.

– Не бойтесь. Здесь главное – соблюсти ритм, – сказал он мне,  отдавая веревки. – Итак, бьем в первый колол. Хорошо. Бейте  во второй, в третий… Теперь делаем обратный отсчет. Снова повторяем… Не устали? Тогда продолжайте…

Я не знаю, какой у меня получился перезвон, так как все мои мысли были заняты отсчетом ударов: раз, два, три, четыре… Потом обратным отсчетом: четыре, три, два, один… Снова повтор. У меня закружилась голова. Мне казалось, что от этого перезвона сейчас все люди пойдут как скоморохи в пляс. Потом я попробовал сделать двузвон. Данная  техника оказалась попроще: это звон во все колокола дважды, то есть в два приема.

Вот такой необычный мастер-класс, я получил в тот раз в Крестовоздвиженской церкви. Ближе познакомившись с начинающим звонарем из Белоруссии, я поразился тем его познаниям, которыми он обладал. Именно от него я узнал, какой благовестный звон полагается при начале «Евхаристического канона». Именно благодаря этому звону  верующие узнают о времени освящения и пресуществления Святых Даров. Юноша рассказал мне, что на праздник Рождества Христова полагается трезвонить весь первый день праздника от Литургии до вечерни. Он поведал мне о так называемом красном звоне, который исполняется при кафедральных соборах и лаврах, где имеется большое количество колоколов. Красный звон, по его рассказу, совершается несколькими звонарями, в количестве пяти человек и больше. С тех пор мечтаю прослушать этот красный звон, который совершается только в Великие христианские Праздники, при торжественных и радостных событиях в Церкви. Узнал от парня и о «всполошном» или «набатном» звоне, с древних времен имеющем общественно-бытовое значение. Им называются непрерывные, частые удары в большой колокол. В старину этим звоном предупреждали людей о надвигающемся бедствии: пожаре, нашествии врага, наводнении, мятеже… Конечно, сегодня существуют более современные сигнальные системы предупреждения об опасности, но, не дай Бог, услышать «всполошный» или «набатный» звон.

Парень-звонарь поведал мне  и о лечебных свойства колокольного звона. К примеру, узнал от него, что с помощью колокольного звона лечатся такие недуги, как беспричинное беспокойство, страхи, нервозность и бессонница. Многие современные психотерапевты советуют своим пациентам прослушивание музыкальных произведений, исполненных на колоколах, которые, по их мнению, способны вывести человека из тяжелейших видов депрессий и других психических заболеваний. В чем секрет такого лечебного очищающего воздействия, пытались выяснить медики всех времен. Как видится мне, музыкальная сила колокольного звона – в её обращённости в духовную сферу человека.

К сожалению, «время колокольчиков» оказалось для А. Башлачева трагическим. Колокольчики не смогли уберечь его от рокового шага. Находясь в глубокой творческой депрессии, рок-музыкант шагнул в черный проем окна… Так оборвались его «времена», а колокольчики остались. И вот что удивительно, их звучание также носит исцеляющий характер. Песню «Времена колокольчиков» можно воспринять как набатный звон колоколов, предупреждающий людей о возможности возвращения бездуховного времени. Это музыкальное произведение, несмотря на свою надрывность, в каком-то смысле способно духовно исцелить заблудших в этом мире людей, дать им надежду и веру в лучшее… Такова, видимо, сила звучания колоколов. Пусть и символического.

Когда я оказываюсь под воздействием колокольного звона, с меня,  как правило, сходит вся тревога. Я становлюсь более спокойным и уравновешенным. Мысли  упорядочиваются, а настроение неизменно улучшается. Возможно, именно по этой причине, я прихожу к церкви Сретения Господня задолго до начала службы, чтобы услышать приятный для слуха и души колокольный звон.

 

 

 

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s