Наталья Цветова. Готовился жить только по правде (памяти Леонида Бородина)

Ровно десять лет назад не стало русского прозаика, поэта, публициста, редактора журнала «Москва», удивительного человека Леонида Ивановича Бородина (1938–2011). Событий личной биографии Бородина хватило бы на десяток увлекательных романов: детство на берегу Байкала; юность в Заполярье; изгнание с филфака Иркутского университета (это было время, когда на факультете учились В. Распутин, А. Вампилов, М. Ворфоломеев); ударные стройки; ленинградский аспирантско-журналистский период жизни, связанный с тайной политической организацией ВСХОН (Всероссийский социал-христианский союз освобождения народов); два лагерных срока; возвращение в Москву и журнальная работа, смысл которой определяли два постулата – православие и российская государственность как безусловные ценности.

Написано Л. Бородиным не так уж много: «Повесть странного времени» (западное издательство НТС, конец 1970-х); «Год чуда и печали» (начало 1980); роман «Расставание» (1982); повесть-притча «Ловушка для Адама» (1993); историческая повесть «Царица смуты» (1996); автобиографическое повествование «Без выбора» (2003). Это почти все.

Но в обойме немногочисленных публикаций особое место занимает повесть «Третья правда», вышедшая в мюнхенском журнале «Грани» в начале 1980-х. Это самое известное на сегодняшний день художественное произведение писателя, название которого вошло как национально-культурный стереотип в общественное и индивидуальное  сознание наших современников, при аналитическом декодировании, прежде всего, соотносится с мировоззренческими константами, определявшими  жизненное поведение  писателя. В 2002 году при вручении ему  Солженицынской премии, присужденной  «за последовательность и мужество в поисках правды» Л. Бородин признался: «Я готовился жить только по правде… Русская правда… должна быть сохранена в душах для необходимого, сначала бы душевного возрождения. А там, глядишь, дорастем и до духовного».

Идеологическую сущность своей главной повести расшифровывал Л.  Бородин в комментарии, приведенном одним из исследователей его творчества: «поиск правды» – наиболее характерная черта его героев.

Главный из них – Иван Рябинин, статный красавец-егерь, русский богатырь, который изначально прекрасно понимал, в чем смысл его жизни –  в сохранении тайги как уникального природного мира на века. Но безоблачного счастья благородному и сильному Ивану судьба не подарила: жена погибла, сын в детском доме вырастает не Иваном, как матери грезилось, а «Ванькой». В неволе, в видениях, открывавшихся Ивану Рябинину в мученический  жизни, иррационально восстанавливаются его связи с Господом, в  снах метафорически фиксируется прозрение. Но истинное открытие собственной сути приводит к трагедийному завершению его жизни уже после того, как в мистических видениях однажды исчезли реальные признаки окружающего мира, было разрушено его сокровенное пространство.

Всю жизнь рядом с Иваном его друг-соперник Андриан Никанорович Селиванов –  внешне полная противоположность Рябинина: «невысокого роста, щуплый, пронырливый», «косой», хилый и худосочный, сучок трухлявый, одним словом – мужик невнушительный. Правда его  иная – состоит в стремлении «жить по своему желанию и прихоти».

 Л. Бородина больше всего на свете интересует именно это противостояние, пожизненный спор, в котором формально выиграл Селиванов,  сохранил дом товарища, воспитал его дочь, нашел и взял под свою опеку сына. «Ловкий» и «хитрый» Селиванов выстоял, потому что его правда совпала с  историческим временем, маркируется не менее определенными земными событиями и фактами, но противоречит вековому жизненному  опыту сибиряков, потому и «путался» он всю жизнь, «словно кляча в порванной упряжке». Результат – в финале повести Селиванов просто  не допускается  в небесное пространство, к другу, которому была предназначена принципиально иная траектория развития на основании отождествления истинной жизни с чистой совестью.

Л. Бородину удалось создать уникальную эстетическую реальность, в которой отразился ключевой цивилизационный конфликт, в иных вариантах зафиксированный В. Распутиным и В. Шукшиным. Трагедия Ивана Рябинина  – символ завершения героического этапа национальной истории, эпохи абсолютного единения человека и природы. Но и к Селиванову судьба  не была  милосердной. Именно в его судьбе отразился весь трагизм новой, той самой «городской» реальности, подавляющей национально-исторические инстинкты, деформирующей аксиологические основы бытия. Л. Бородин уловил в истории жизни и передал в бесконечной саморефлексии именно этого персонажа множественные проявления нового содержания векового конфликтного диалога православия и индивидуализма, которое до него фиксировали только философы, замечавшие, что «никогда еще в истории человек не становился настолько проблематичным для себя», как на излете ХХ столетия. 

Думается, что именно с этой повестью Л. Бородин останется в истории русской литературы, присутствует в сегодняшних спорах и размышлениях о будущем России, о возможности обретения в новых социальных и исторических условиях  той степени свободы, которая позволит «сыну неба и земли» устроить свою жизнь в соответствии с «третьей правдой», предполагающей совмещение «Божьей воли, природно-космического и естественно-исторического начал».

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s