Одна из ключевых проблем современной истории русской литературы — проблема формирования  отношения к разным периодам советской эпохи как эпохи литературной, к разным литературным персонам. Тут следует сказать, что в самом начале перестройки, с  переформатированием разного рода оценок повезло так называемой «оттепельной» литературе.

Самым ярким проявлением этого везения, видимо, можно считать публикацию знаменитого трехтомника — антологии С. Чупринина «Оттепель. Страницы русской советской литературы (1989–1990)». В том, посвященный  1953–1956 годам,  вошли произведения Н. Заболоцкого, В. Померанцева, Л. Зорина, А. Твардовского, Е. Евтушенко, О. Берггольц, Д. Гранина, А. Яшина, А. Гладилина. Том 1957–1959 годов был не менее представительным: А. Крон, В. Луговской, А. Кузнецов, В. Розов, В. Богомолов, Д. Самойлов, Ю. Казаков, А. Вознесенский, М. Алигер. Наконец, завершающая третья книга (1960–1962) – В. Аксенов, Г. Владимов, Н. Панченко,   Б. Окуджава, Н. Коржавин, В. Соснора, Э. Казакевич, Б. Слуцкий. Все эти имена до сих пор на слуху, по крайней мере, у  истинных любителей и знатоков русской словесности.

Но современная история литературы даже в этом  многообразии немедленно обнаруживает зияния. Одно из таких зияний связано с исчезновением из дискурса о литературе имени Рида Грачева  (1935– 2004), выпускника факультета журналистики Санкт-Петербургского государственного университета, прозаика, поэта, публициста, переводчика.

В «Википедии» Риду Грачеву посвящена статья всего в несколько небольших абзацев. Прежде всего, обозначена его принадлежность «к неофициальным литературным кругам Ленинграда». Но главное, в этой статье приведен, видимо, без изъятий один из самых авторитетных  голосов в его пользу – «охранная грамота» Иосифа Бродского. Так  случилось, что становление незавершенной литературной судьбы Грачева происходило в окружении Бродского, Веры Пановой, Сергея    Довлатова. И именно Бродский в горько-ироничном документе точнее, полнее других охарактеризовал «лучшего литератора российского» того времени как человека, противостоявшего «всеобщему наглому невежеству». Доказательств разного достоинства этой характеристики множество: от дипломной работы, посвященной журналу «Мир искусства»,до блестящих переводов  с французского языка произведений А. Сент-Экзюпери и А. Камю. Кстати сказать, французский Р. Грачев, дитя ленинградских блокадников, по свидетельству его немногочисленных биографов, выучил самостоятельно. И еще важное: Бродский первым написал об уникальном мироощущении молодого литератора, который, по словам поэта, «нуждался, как никто, в Государстве Российском».

Много позже немногочисленные исследователи литературного наследия Грачева назовут его первым русским прозаиком-экзистенциалистом. К студентам сегодняшнего факультета журналистики  Р. Грачев возвращается своими стихами:

Мы родственны с тобой.

В морской крови,

в такой же лимфе, как у насекомых.

Но я храню

молекулы любви.

Молекулы любви

тебе знакомы?

                   «Контролеру»

Многочисленные эссе Р. Грачева, размышления о совести человеческой, о человеческом одиночестве, в цитатах возвращаются все чаще и чаще. Восстанавливается след преданного  забвению еще при жизни литератора даже в литературоведении. Так, наиболее точным описанием «оттепельной» общественной и литературной ситуации вплоть до недавнего времени было принято считать знаменитую статью А. Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?», в которой были обозначены литературные достижения, созданные на трех идеологических платформах: Ф. Абрамова (традиционалистская), А.Синявского (постмодерная) и неославянофильская, которая в чистом виде представлена в творчестве Л. Бородина, В. Максимова. В оппозитивной интерпретации литературного развития Рида Грачева было зафиксировано доминирование писателей двух направлений: «назидательного» и «мифологического». Именно эта концепция с течением времени воспринимается как наиболее мотивированная.

Серьезный разговоро литературных достижениях Рида Грачева впереди. И нет причин для того, чтобы этот разговор опять откладывать. Студенты факультета журналистики Санкт-Петербургского государственного университета могли бы начать с восстановления университетской эпохи в биографии выдающегося литератора.