«Грубый век. Грубые нравы. Романтизму нету». С чего-то вдруг  вспомнился Зощенко, вернее, его подвыпивший литературный герой.

 …Мороз конкретный, не меньше двадцати –  по шкале шведа Андерса Цельсия. И все крепчает, прямо-таки звереет…

Вышел  на реку. Суровые ощущения. Черная смоль февральской ночи окутала безжизненно спящую природу. Грубое, раздражающе-ледяное дыхание севера превратило все живое в белокаменную окостенелость. Мрачная махина прибрежного леса нависла над белым саваном реки – будто вражеское войско придвинулось к самому краю будущей битвы, да так и застыло, примороженное к мглистому, туманному небу. И вся эта нерадостная зимняя картина залита какой-то  бездонной, все заглушающей тишиной…

 Тут и пришли на память язвительные строки писателя –  нету романтизму…

Одолеваемый нерадостными мыслями, натянув покрепче на голову шапку, сунув руки поглубже в махровые руковицы,  прошелся я по самой стремнине – по ледяному панцирю, сковавшему некогда быстрые речные воды. Холодная очевидность все одолевала и не давала покоя душе: нету  романтизму в этой студеной, иссиня черной февральской ночи, нету романтизму в этой бесконечно длящейся зиме, которая – как ни крути – тяжко истомила сердце  ожиданием тепла, солнца, обещаниями перемен, светлыми надеждами на скорый приход радости, цветения… Увы, нету романтизму…

Однако прошелся по снежку, пушистому ковру, укрывшему   зимний мир. Вгляделся в этот мир пристальней. Подышал воздухом – густым, настоянном на февральской стуже. И дождался… «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана»… Это сверкнул где-то в бездонной вышине, прорвавшись сквозь ночные облачка, задумчивый и хитроватый лик ночного светила. И показалось:  моментально, в считаные мгновения ночь развернулась вокруг своей незримой небесной оси, чёрная мрачная сторона отошла, открыв совершенно иной прекрасный луноликий облик, сверкающий чистыми красками и цветами. И лунные лучи, будто серебряные струны, протянулись до земли. И  жемчужный  бисер вдруг рассыпался по белоснежному разливу меж крутых бережков. И заиграла, заискрилась вся речная гладь и береговые откосы. И  голубыми линиями отчеканилась на снеговом ковре тропа, протоптанная рыбаками-любителями и разлинованная их санями. И золотой бетонный мост, озаренный ночными электрическими фонарями и лунным светом, вдруг легко, воздушно взлетел над снежным половодьем и застыл меж крутых бережков, будто на картинке – на фоне  ядреного сумрака, блистающего холодными зимними звездами…

И я сделал фотоснимок. И  зашагал по рыбацкой тропе к этому золотому мосту, где, как у воздушной пристани, сходились теперь небесные лучи и следы людей, подверженных неуемной рыбацкой страсти…

«Воздух ясен, и деревья голы. Хрупкий снег, как голубой фаянс». Это из Валентина Катаева. Вспомнилась строка – хорошо подходила к моменту.

А снег звонко и радостно пел под ногами. Снег, можно сказать, исполнял свою необыкновенную «скрипичную» рапсодию, которая то ускоряла музыкальный темп, то замедляла его, чуть приглушая звук – в полной зависимости от быстроты ног вдохновленного исполнителя,  вышагивающего теперь  по льду реки.

И  уже не хотелось мне возвращаться к домашнему теплу и уюту. Хотелось просто шагать, слушать рапсодию снега и от души любоваться красотами зимней ночи. И еще – совершенно ясно понимать: а все-таки есть романтизм, особый романтизм в русской зиме. Есть в ней и чудесная лирика, и завораживающая яркость, и колдовское, загадочное очарование, что с избытком растворены в  студеной действительности. Надо только суметь увидеть, почувствовать сердцем белоснежную могучую силу и красоту природы. Русской природы. И пусть где-то на планете плещут теплые лазурные моря. И тропические леса укутывают экзотические острова. И пестрят радугами могучие водопады. И синие горы окаймляют цветущие долины… Пусть теми красивыми картинками любуются люди иных стран и народов. А у нас – свое. У нас снежное северо-западное великолепие зимы. У нас суровая, морозная, но в основном добрая, отходчивая, восхитительная красота земли нашей.

 И если кто-то говорит, мол, нет в жизни на этой земле настоящего романтизму, не верь, ему, товарищ.  Ты просто найди его, этот самый романтизм, в каждом дне, проведённом наедине с природой. И ты будешь счастлив этой находкой. Просто по человечески счастлив, как и я в эту прекрасную зимнюю ночь…

Фото автора.