Еще задолго до своего обращения в православную веру  (в 2014 году) я как-то случайно забрел в Санкт-Петербургскую церковь евангельских христиан-баптистов, которая расположилась недалеко от большого Суздальского озера. Зашел туда вполне осознанно по совету своей соседки по дому. Ведь я в тот период хотел принять крещение, но в силу своей непросвещенности не знал, можно ли это сделать уже в зрелом возрасте. Вот тогда мне соседка рассказала о данной церкви на Поклонной горе, где,  по ее словам, и можно покреститься. Правда, она мне сказала, что это не православная, а баптистская церковь. Поэтому, пребывая в полном неведении, я и зашел в данный храм, в надежде принять таинство крещения.  

Был поздний вечер. На крыльце храма меня встретил моложавого вида мужичок, который провел меня внутрь церкви. В тот раз я сразу обратил внимание на отсутствие икон и других церковных росписей на стене этого божьего дома. Не было там и традиционного для православных церквей иконостаса,  а по всему залу в ряд стояли деревянные кресла, где мы и присели с этим моложавым мужичком. Вот тогда, оказавшись уже внутри храма, я и узнал, что оказался в баптистском молельном доме. С первых минут разговора насторожился, потому что еще со времен Советского Союза читал много разных  статей по поводу этой религиозной конфессии. Что говорить, если с точки зрения доминировавшей в тот период атеизма, любой вид религии считался «опиумом для народа». Поэтому и не удивительно, что многие советские люди, и я в том числе, находились под властью отрицательных стереотипов.

В современной России возрождаются традиции многих религиозных конфессий, восстанавливаются и открываются новые церкви и храмы, а ходить и молиться в церковь уже не считается постыдным занятием. А ведь в советские времена, если ты комсомолец или коммунист, могли и исключить из этих рядов, только за то, что побывал на церковной службе. К счастью, эти темные времена закончились, и теперь любой человек может свободно не только принимать и отправлять религиозную службу, если только чувствует в этом духовную потребность.

Такая потребность с годами возникла и у меня. Но в силу своих закоренелых стереотипов стеснялся спрашивать людей о возможности приобщения к православной вере, о возможности ходить на церковные службы, исповедоваться, не скрываясь от чужих взглядов молиться…

В 90-е годы прошлого столетия, когда во мне только-только зарождалась эта духовная потребность в вере, на улицах нашего города появилась масса адептов, представлявших различные религиозные секты. В одну из таких сект попал сын одного моего знакомого. Помнится, с какой горечью он рассказывал мне о том, как сын ушел из дома, как вслепую женился на своей единоверке, как бросил учебу и ходил по улицам, пытаясь привлечь в свою секту других молодых людей…

Да та же знакомая, которая подсказала мне сходить в церковь на Поклонной горе, видимо, тоже  относилась к одной из таких религиозных конфессий, потому что  она тоже ходила по улицам,  пытаясь за счет каких-то красочных брошюр и разговоров о Боге обратить людей в свою веру.

На встрече с тем моложавым мужичком сразу вспомнил разговор с другой своей знакомой, которая имела определенный опыт общения с баптистской церковью. Это была предпенсионного возраста женщина, работавшая на предприятии уборщицей. Каждое утро она заходила в кабинет моей знакомой и под различными предлогами затевала разговор о Боге. Со временем женщина призналась моей знакомой, что является баптисткой, что только благодаря этой конфессии она смогла выжить в трудные 90-е годы, потому что именно в церкви имела не только духовную, но и материальную поддержку. Имея многодетную семью, она могла получать в церкви бесплатные вещи, водить детей на бесплатные обеды и многое другое. Именно от нее моя знакомая узнала, что баптисты детей не крестят, потому что считают, что они сами должны прийти к вере уже во взрослой жизни. Поэтому и моей знакомой та женщина предлагала прийти и принять их веру. В тот период моя знакомая вообще скептически относилась к любой религиозной вере, потому что  росла в советское время и находилась, как и я,  под влиянием тех негативных стереотипов, которые внедрила в наше сознание советская пропаганда. Скажу больше: мое богоискательство она также поначалу восприняла в штыки, думая, что я оказался под воздействием той или иной секты.

В тот раз, находясь в баптистской церкви, я почему-то явной опасности от нахождения в этом месте не ощущал, но, правда,  был крайне смущен отсутствием в храме той атмосферы, которая присуща любой православной церкви. Я не чувствовал здесь запаха ладана, который всегда порождал во мне ощущение спокойствия и умиротворения; я не видел здесь церковных росписей и икон, к которым можно было подойти и тихо помолиться; я не слышал здесь проникновенного церковного песнопения, от которого на тебя всегда нисходит какая-то благодать; наконец, я не видел здесь облеченных в рясы служителей церкви, к которым можно было просто подойти и исповедоваться. Ничего здесь не было из того, что обычно видел, заходя в те или иные православные церкви. Поэтому, сидя на скамеечке,  рядом со своим собеседником, я пребывал в том обыденном состоянии, в  котором еще находился минуту назад на улице.

Теперь, по происшествии многих лет,  задумываясь о том посещении баптистского молельного дома, я понимаю, чего мне так не хватало здесь: той особой духовной атмосферы, которая создается только за счет тончайшей комбинации духовного, символического и общинного переживания, возникающего в православной церкви не только во время богослужения, но и в минуты тишины, когда ты, оказавшись в церкви совсем один, можешь испытать ту же благодать, которая снисходит к тебе от старинных икон, от горения свечей, от церковных росписей, от различных символов богослужения. И в эти моменты полной концентрации на молитве, ты можешь быть уверен, что никто к тебе не подойдет и не потревожит нечаянным движением или вопросом твою уединенность с Богом.

Что же значит для людей это богоискательство? Данный вопрос не мог не задать и своему собеседнику в баптисткой церкви. И вот, какай рассказ от него услышал.

«В свое время  очень тяжело разводился со своей женой. Не мог простить ей супружеской измены. После развода жизнь утратила всякий смысл существования…

Раньше особо не страдал от отсутствия в моей жизни Бога. Да, как и многие обычные люди, во что-то верил, о чем-то молил абстрактного Бога, что-то необъяснимое и  чудесное объяснял присутствием или отсутствием Бога, словом, жил и особо не задумывался над этими вопросами. Но после того развода в моей душе все больше и больше стала образовываться какая-то необъяснимая пустота. С годами она стала просто пугающей. И что же получается, что в первой половине жизни, когда у меня все было благополучно, я мог спокойно обходиться без Бога. Во второй, потеряв дом и семью, стал нуждаться в некой духовной поддержке со стороны. Но та сторона оказалась совершенно пуста. Никто из коллег по работе и даже друзей эту духовную поддержку дать  не мог. Расчет был только на себя. Но сил уже не хватало и я просто стал опускаться. Стал пить,  чтобы заглушить этот нарастающий холод в душе. Но лучше не становилось.

Эту пустоту нельзя было залить водкой…

Вот тогда я и пришел к мысли о Боге».

Как потом оказалось, что именно в баптистской церкви мой собеседник нашел свое духовное спасение. Но, чтобы войти в эту религиозную общину и принять крещение, ему нужно было, прежде всего, избавиться от алкогольной зависимости. Именно здесь, как он считает, помогли ему справиться с этой напастью.

Выслушав рассказ своего собеседника, задумался о тех критических ситуациях, оказавшись в которых, человек вдруг начинает задумываться о Боге. По всей видимости, такой пример богоискательства характерен для многих людей, кто, действительно, оказался на развилке жизненных проблем и трудностей, для которых обращение к Богу – единственный путь к спасению. И знаю  много положительных примеров, когда людям это обращение к Богу очень помогало, а некоторых просто спасало от полного падения в бездну.  

Впрочем, именно такие социально и духовно незащищённые люди особенно подвержены влиянию разных религиозных сект, потому что их адепты готовы подать им руку помощи, дать недостающую им любовь и заботу. Но что потом происходит с этими людьми? Остаются ли они свободными в своем жизненном выборе? Могут ли, исцелившись от своих духовных ран, вернуться потом к нормальной жизни? В тот раз, беседуя с тем моим новым знакомым, я не решился задать ему эти вопросы. Просто порадовался за него, что в данной религиозной общине он нашел не только свою новую жизнь, но и надежду на свое духовное спасение.

После краткого разговора в молельном доме мы вышли, помнится, на берег большого Суздальского озера. Благо данный водоем находился буквально в ста  метрах от церкви. В городе наступали белые ночи. И поэтому на улице еще было светло. Пахло сиренью. А по озеру на катамаранах катались люди. Моего нового знакомого звали Андрей. Оказалось, что он работал в одной небольшой компании айтишником. Занимался программированием каких-то банковских счетов. Работа ему нравилась, но там, по его признанию, он ощущал себя только винтиком какого-то одного большого, но бездушного механизма. И только в своей баптисткой церкви, как он считает, стал приобретать истинную жизнь во Христе. Именно на эту тему мне и интересно было с ним поговорить. Но прежде поинтересовался тем, почему он выбрал не традиционную православную веру, а именно – баптистскую.

–  Скажу прямо: в этой церкви мне понравились люди. В нашем многолюдном городе, где каждый человек живет сам по себе, где никому нет дела до другого, где ты безгранично одинок, где ты, как песчинка, теряешься в толпе, вдруг находишь маленький островок человеческого внимания и любви, дом, где тебя ждут, где тебя не только выслушают, но и всегда готовы прийти на помощь. Лично для меня – это стало спасением, потому что здесь я получил не только жизненную поддержку, но и приобщился к Богу!

–  Оказавшись здесь, вы приняли Крещение. Скажите, а как это произошло?

–  Для нас, баптистов, Крещение – это своеобразный обряд, который символизирует смерть для греха и воскресение с Христом. До самого Крещения я несколько месяцев изучал азы нашей веры, и только после этого меня допустили к этому обряду, в ходе которого меня полностью погрузили в воду и я таким образом получил публичное свидетельство веры.

– Но разве можно прийти к вере только погрузившись в воду? – задал я Андрею, как мне показалось, наивный вопрос.

 – Для нас, баптистов, крещение – это лишь внешнее проявление веры. Этим актом мы показываем всем окружающим свою приверженность к Христу. И не более.

–  А как же спасение души?!

– Во время крещения мы погребаем нашу прежнюю, греховную жизнь, и получаем «воскресение к новой жизни со Христом».

– И это все?! – с каким-то чувством разочарования произнес я.

– Да. А вы что хотите? Разве мало того, что после Крещения все мои грехи там, на озере, остались.

– И вы в этом уверены?

– Да, конечно. Ведь во имя нашего Спасения пожертвовал собой Иисус Христос!

Меня, с одной стороны, привлекала в Андрее его искренность и готовность говорить со мной часами, а с другой – смущала какая-то детская наивность в восприятии веры. Получается, что в баптизме Спасение души возможно без всякого труда. Принял Крещение и все. Главное здесь «Веруй в Христа и ты спасен!». Наверное, для многих людей, особенно для молодых, такая формула спасения очень привлекательна. При этом суть этой веры, как я понял из беседы с Андреем, состоит в том, что Христос раз и навсегда всех искупил, а для личного спасения достаточно только признания Евангельских заповедей и строгого следования им. Именно поэтому на всех баптистских богослужениях в основном зачитываются различные тексты из Библии, где каждый человек может толковать их по своему усмотрению. Возможно, именно отсюда и возникают в их среде самые разные интерпретации Священного писания. Не углубляясь в эти вопросы, отмечу одно, что именно отсюда появляются в их среде различные молитвенные песни собственного сочинения. Приведу только один пример:

«К Тебе несу я все грехи,
Исчислить их нет сил,
Омой их Сам в Своей Крови,
Которую за нас Ты лил».

От Андрея узнал, что у баптистов нет общеобязательных молитв, а есть только различного рода импровизации на различные темы, описанные в Священном писании. И такая вольная трактовка религиозных текстов  считается у них главным достоинством их религиозной общины. Именно поэтому в их среде не принято чтить и следовать священным Преданиям. Баптисты, отвергая благодатный опыт Отцов Церкви, литургические тексты, жития святых, знания и опыт, передаваемые из поколения в поколение апостолами и верующими людьми, лишают, на мой взгляд, своих последователей важных духовных источников для правильного понимая веры. Ведь божественное Откровение передается не только через священное Писание, но и через Предание, которое помогает обычному человеку правильно понимать глубокие смыслы, изложенные в Библии. В вопросе принятия и осознанного понимания веры важны, наверное, не только сами священные писания, но и духовный опыт подвижников веры, которые личным примером показывали не только свой путь к Богу, но и свое боговдохновенное искупление от земных грехов. И как показывает опыт многих подвижников христианской веры, эти люди ради духовного самосовершенствования жертвовали самым ценным – собственной жизнью, комфортом, мирскими благами и плотью. И спасение своей души они не мыслили без напряженной внутренней работы, практикуя это через посты и молитвы. Были среди них и те,  кто сознательно подвергал себя аскетическим лишениям, включая самоистязания. И все это только  ради одного: достижения своих высших духовных целей, дабы приблизиться к Богу. А у баптистов получается все просто: окунулся во время Крещения в воду и… освободился от всех своих прошлых и будущих грехов. А главное, как сказал мне Андрей, Слово Божье важнее всех традиций и преданий.

Не разбираясь еще во всех тонкостях баптистского учения, задал своему новому знакомому другой вопрос: «Как в обычной жизни можно отличить баптиста от православного?» И тут же получил ответ: «В отличие от православных людей, мы не носим крестов». И далее, не дожидаясь других моих вопросов, продолжил: «Крест для нас, баптистов, –  символ орудия мучительной смерти Иисуса Христа, а не священный предмет, которому нужно поклоняться. К тому же,  –  добавил он,  – в Библии ничего не написано о поклонении кресту. Поэтому мы его и не носим».

Из слов своего знакомого я узнал и о том, что баптисты выступают против всякого идолопоклонства, а поклонению кресту, являющемуся, по их мнению, материальным объектом, и является таковым актом.

Мог ли я согласиться со столь прямолинейной трактовкой главного символа христиан? Да, действительно, крест изначально был орудием казни Иисуса Христа, но после его смерти он для многих верующих стал символизировать нечто другое, чем просто какой-то материальный объект. Он стал символом веры людей в победу добра над злом, символом жертвенной любви Иисуса Христа к людям, наконец, символом победы над смертью и грехом. Ведь не случайно именно крест венчает все христианские храмы вне зависимости  от их принадлежности к той или иной религиозной конфессии. Кстати,  на куполе церкви евангельских христиан-баптистов также наличествует крест. Неужели только как некий материальный объект?

Я не думаю, что у  христиан символизация креста произошла на пустом месте. Данная символизация, как мне кажется, проходила на очень глубинных уровнях: понятийном и эмоциональном. Крест, на котором распяли Исуса Христа, уже не мог восприниматься как просто материальный объект. После его казни данное орудие смерти стало наполняться другими смыслами и значениями, передавая тем самым информацию о казни Спасителя на более чувственном и абстрактном языках. Именно благодаря символизации креста происходит соединение чувственного опыта людей (сопереживания и сострадания той мучительной смерти, которой подвергся их Спаситель ради спасения их душ) и абстрактного смысла (ради чего Иисус Христос пожертвовал своей жизнью) и возникает тот мощный информационный посыл, который воспринимается людьми как символ веры. При этом здесь выражение того абстрактного, которое сложно выразить словами, как слово ЛЮБОВЬ, становится более понятным и значимым для каждого даже непосвященного в религию человека. Сила символа креста в том и состоит, что он, с одной стороны, может нести буквальный смысл самого предмета как орудия смерти, а с другой – символический, то есть иносказательный смысл, углубляя и расширяя само данное понятие, выводя его за рамки денотата, который он обозначает.

Именно эти раздумья над символами Божественной веры и привели меня  в православный храм, где я свое спасение вижу через опыт личного участия в самой Божественной жизни, или, как принято в православии говорить, «нетварную благодать Божью», а не через нравственное подражание Богу, как принято это у баптистов. Ни в коем случае не умоляя значения данной религиозной общины для их последователей, скажу только одно: у каждого человека свой путь очищения от грехов и Божественного преображения.