Шаг за шагом, от багряных красок ранней осени до продолжительных ноябрьских дождей, я гуляю по аллеям старого парка. Там, среди тишины сосен, случайных встреч и капризов природы рождается удивительное состояние — душевного равновесия и гармонии. Лес для меня — это лишь короткое отдохновение от производственных дел. Но я заметил, что здесь даже самая ненастная погода радует. В лесу ты словно растворяешься в окружающей природе. Здесь можно уйти в себя или спрятаться на какое-то время от любопытствующих взглядов, чувствуя себя лишь одним из многих гостей этого места.
Осенний маршрут
Вытащить себя на улицу казалось задачей почти экзистенциальной. За окном нависло серое, набрякшее влагой небо, хотя термометр оптимистично показывал плюс десять. Дождя не было — для осени идеальная пора, время прозрачной тишины и созерцания. И всё-таки внутри сидело глухое нежелание шевелиться. На прогулку я вышел механически, повинуясь многолетней привычке, которая порой заменяет нам волю. Поначалу думал сделать пару кругов вдоль Малого озера, но мысль об этом навевала тоску: монотонно нарезать метры по замкнутому кольцу — иллюзия движения, скучнейший бег по кругу. Ноги сами, будто обладая собственной памятью, свернули к Шуваловскому парку. Я мечтал попасть туда еще в начале сентября, чтобы застать золото лесного увядания, но рутина цепко держала в своих тисках. По пути в голову лезли отравляющие мысли: ходьба перестала дарить радость, тело больше не отзывалось мышечным восторгом, а движение ради движения казалось бессмысленным. Мотивация угасала, обнажая внутреннюю пустоту.
Впрочем, дорога постепенно брала своё — движение возвращало способность мыслить. Промелькнул один перекресток, за ним — второй. Навстречу попался пожилой мужчина в потертом спортивном костюме. Явно ходок. Новичок, судя по тому, с каким неофитским азартом и почти детским энтузиазмом он шагал. Я невольно позавидовал этой чистой энергии, которую сам, кажется, растерял. Возле серых гаражей встретил облезлую, испачканную в мазуте собаку. Она гавкнула в мою сторону — лениво, без капли злобы, просто выполняя свой нехитрый долг перед миром. Наверное, я и сам со стороны выглядел таким же заспанным существом, плывущим по течению дня. У железнодорожной насыпи я столкнулся нос к носу с огромной кавказской овчаркой. Летом она безвылазно спала в загоне, прячась от солнца, а теперь смотрела на меня выпученными, мудрыми глазами. В её взгляде читалось абсолютное «буддийское» равнодушие к человеку. Пёс шумно втянул носом сырой воздух, словно взвесил всю суету моих мыслей, и меланхолично поплелся в конуру.
Шуваловский парк встретил меня оглушительным безмолвием и густым, пьянящим ароматом прелой листвы, хвои и мокрой коры. Деревья стояли полуобнаженные, безропотно роняя багрянец в темную воду. Дойдя до пруда «Рубаха Наполеона», чья гладь напоминала застывшее черное зеркало, я устроил короткий привал. Горячий чай из термоса с шоколадной конфетой показался моментом истинного присутствия «здесь и сейчас». Мимо, шурша листвой, бодро прошли двое пожилых мужчин — без спортивных палок, просто увлеченно споря о чем-то своем. Природа увядала, люди старели, но в этом ритмичном движении жизни была своя незыблемая красота. На стыке парка и цивилизации вырос микрорайон «Северная долина» — царство бетона и урбанистического комфорта. Здесь я поддался искушению: купил горячую самсу из тандыра. С молодым поваром мы шутя померились силами в армрестлинге. Тридцатилетний парень оказался профессионалом и уложил мою руку мгновенно. Этот проигрыш не расстроил, а скорее взбодрил, напомнив, что любая слабость — это лишь точка роста, и летом я обязательно вернусь за реваншем.
На обратном пути, когда сумерки начали сгущаться, я снова вернулся к первопричине своей апатии. Всё началось в прошлую пятницу. Из-за отсутствия занятий в институте впереди замаячил свободный день, и я загорелся идеей пройти мини-марафон. Позвонил жене, предупредил, что вернусь поздно. В ответ услышал мягкое, сочувственное: «Зачем тебе так надрываться?..» И эта фраза, продиктованная заботой, вдруг сработала как экзистенциальный яд. Я подумал: а действительно, зачем? Ради чего этот добровольный аскетизм и часы изнурительной ходьбы? Марафон был тут же отменен. Я малодушно свернул к метро «Парнас», наелся самсы, дома опрокину стаканчик домашнего вина и… проспал до вечера. Утренние весы безжалостно показали прибавку в восемьсот граммов. Именно в тот момент в сознание скользким гадом уползла лень, отравившая волю и подменившая истинные смыслы сиюминутным суррогатом счастья.
Противостоять благам цивилизации чертовски трудно. Комфорт — это тихий убийца духа; расслабляясь, мы теряем внутренний стержень. Но, глядя на суровый, очистившийся от лишней листвы осенний лес, я вдруг осознал: деревья сбрасывают листву не от слабости, а ради выживания, чтобы сосредоточить все силы внутри и пережить зиму. Моя апатия — лишь временная зимняя спячка ума, потерявшего ориентиры. Хватит мириться с упадническими мыслями и искать оправдания своей слабости. Внутри снова заворочалось упрямое, злое желание преодоления. Дорогу осилит только идущий, и уже на этих выходных я перешагну через собственное «не могу» и пройду свой отложенный мини-марафон. Весь этот путь нужен мне не ради цифр на шагомере, а ради победы над собственной мимолетной слабостью.
Осенняя элегия в Сосновке
Выйдя на улицу около шести часов утра, я застал город в объятиях предрассветного сна. Еще тускло теплились фонари, по безлюдным тротуарам стлался молочный туман, а трава серебрилась от обильной влаги. К Сосновке я шел привычным, заученным маршрутом. Но у самого храма замер, пораженный открывшимся видом: в первых робких лучах восходящего солнца одна из аллей вдруг вспыхнула багряным, огненно-красным пожаром листвы. Настоящее, ликующее буйство осени! В самом лесу дышалось сыростью и прохладой, и мне пришлось глубже накинуть капюшон, растворяясь в этой благословенной тишине.
Даже в самый ненастный или прохладный день организму достаточно каких-то получаса стремительного шага, чтобы сонастроиться с окружающим миром. И тогда капризы погоды принимаешь уже не как наказание, а как тихую, умиротворяющую благодать. Ведь дышать первозданной свежестью всегда отраднее, чем вдыхать бензиновую гарь общественного транспорта или делить душную тесноту вагона в наглухо забитой электричке.
Воздух в сосновом парке соткан совсем из иной материи, нежели в черте мегаполиса. Осенью он здесь особенный — хрустальный, напоенный прохладой утренней росы, сыростью мокрых тропинок, пряным дыханием прелой листвы и едва уловимым, прощальным ароматом поздних цветов. Эти ощущения не поддаются земному описанию, но в то же время они до боли знакомы и желанны сердцу. На этих аллеях удушливый смог городских улиц бесследно растворяется. Здесь острее чувствуешь чистое дыхание земли; кажется, будто сам кислород становится гуще, плотнее, и ты впиваешь его жадно, огромными глотками, наполняя легкие до краев. После такого упоительного насыщения всегда клонит ко сну, и сам этот сон глубок, сладостен и безмятежен. Первое истинное удовольствие от прогулки рождается из самого факта причастия к этому первозданному, чистому уголку. И какое же счастье: этот оазис доступен в границах суетного города.
Лес дарует лишь короткую, драгоценную передышку от водоворота рабочих будней. Но я заметил: под этими сводами даже самая хмурая непогода приносит тихую радость. Здесь ты растворяешься в природе, сливаясь с ней в единое целое. Здесь можно уйти в сокровенные глубины собственных мыслей, укрыться на время от праздных, любопытствующих взглядов, оставаясь лишь скромным и благодарным гостем.
Вот пушистая белка стремительным росчерком перемахнула узкую тропинку. Замкнув лапки на груди, она замерла на задних лапках и принялась чутко озираться по сторонам: нет ли кого поблизости? Говорят, этих грациозных зверьков завезли из далекой Кореи. Они стали совсем ручными и без страха принимают угощение прямо с ладони. Но нельзя не восхититься их природной мудрости: они никогда не съедают лакомство сразу, а бережно уносят в свои потаенные закрома. Быть может, потому они и сохраняют свою точеную, изящную стать.
Чуть дальше, на стволе старого дерева, мне повстречался дятел. Этот неутомимый пернатый дровосек с упорством заправского мастера постукивал по коре, бережно выискивая скрытые под ней тайны.
В Сосновском парке всегда много собак. Самых разных пород и мастей, но все они, как правило, являют пример удивительного благородства и воспитания — под стать своим хозяевам. Очарованный этой гармонией, я почти позабыл о своем электрошокере «Мальвина», оставив его без дела за полной ненадобностью.
Пока я мерил шагами лесные аллеи, дождь незаметно утих. Но с растревоженных ветвей всё еще срывались тяжелые капли небесной влаги, ласково окропляя лицо. Брюки и рюкзак совсем промокли — в утренней спешке я позабыл дождевик. Но вопреки всему душу переполнял восторг. Ничто на свете не сравнится с этим пронзительным ароматом дождя, венчанного с хвойными и земляными запахами леса.
В этот дождливый час мне навстречу изредка попадались одинокие пожилые женщины с тростями. Словно легкие призраки, они бесшумно выплывали из туманного небытия, чтобы снова исчезнуть там, куда вела их незримая нить судьбы.
Мой конечный приют — затихшая сцена летнего театра. Здесь, под защитой навеса, можно наконец перевести дух: привести в порядок обувь, согреться глотком горячего чая из термоса, перебрать намокшие вещи в рюкзаке. И лишь после этого — обновленным и умиротворенным — вновь ринуться в пылающее горнило бурной городской жизни, унося в глубине сердца это маленькое, омытое дождем лесное таинство.
Внутренние просторы
Первую декаду октября я ездил до своих парков на велосипеде. Гулял по осеннему лесу, наслаждаясь последним теплом. Бабье лето радовало солнечными деньками, разноцветной листвой, тихими ветрами и безоблачным небом. Но всё хорошее в этой жизни заканчивается быстро и неожиданно. Уже со вчерашнего дня в городе зарядили дожди. Пока не такие обильные, но на дорогах разлились лужи, и я теперь снова до любимых парков дохожу пешком.
В этих прозаичных странствиях по городским закоулкам и аллеям нахожу не только душевное отдохновение, но и жизненное умиротворение. И это, видимо, та главная составляющая, ради чего порой предпринимаю многочасовые прогулки на свежем воздухе. Это то, что придаёт мне силы и питает новой энергией. Всё остальное — рутина. Казалось бы, сама ходьба — скучнейшее занятие, но нет же: именно во время этого однообразного движения меня посещают свежие мысли, появляются желания, возникают особое настроение и ощущение своего присутствия в этом огромном мире.
Ведь будучи в четырёх стенах — в квартире или в офисном помещении — таких летучих эмоций никогда не испытаешь. Нужно активно двигаться, чтобы это мироощущение возникло.
Во время ходьбы обостряются все органы восприятия: зрение, слух, обоняние, телесные ощущения. Каждой клеточкой тела я вбираю погодные изменения; взглядом выхватываю наиболее примечательные явления на пути; благодаря слуху окунаюсь в симфонию дождя или шуршащего под ногами листопада. Вдыхая очередную порцию свежего воздуха, различаю тонкие запахи и ароматы осенней поры. И чем дольше иду, тем глубже ухожу в себя — в те внутренние глубины, где уже царит полная тишина. Мне нравится, что благодаря физическому движению я могу постепенно сместиться в свои внутренние просторы, где время и пространство сливаются в одно целое, а сам я представляю собой лишь маленький сгусток духовной энергии, не подвластный никаким внешним влияниям и раздражителям.
