Боссы мафии приглашают Фрэнка Синатру на вечеринку:
— Кто мы такие? — говорит их главный. — Мы — бандиты. Бутлегеры. Потрошители кошельков. Убийцы. Мы — вне закона и наше место у параши… Конечно, вы захотите возразить. У нас власть, влияние, мы можем провести любой закон в конгрессе. Или в сенате. Потому что политики нами куплены. Полиция у нас в кармане. Газеты и телевидение… а эти высокомерные шавки лижут мои руки. Мы могущественны. Мы необоримая сила в этой стране… Но основа нашего влияния, нашего богатства — насилие. Жестокое, бесчеловечное, беспредельное насилие. Чудовищные преступления, которые мы должны совершать одно за другим. Нас боятся, нас ужасаются. Нами пугают детей. Но никто нас не любит. Не уважает. Все проклинают нас и желают нам смерти.
Он делает глоток виски, разводит руками. Он продолжает:
— А Синатра — великий певец американского народа. Его слава огромна. Его любят миллионы. Ему поклоняются все — от прыщавой девчонки до глубокого старика, еще помнящего годы рабства. Его принимает президент, и глава величайшей в истории человечества страны встает, когда входит Фрэнк. Синатра — символ Америки… Кто мы перед ним? Впрочем, мы его можем грохнуть. Запросто. И нам ничего не будет… Чёрт возьми, я ему завидую. Звоните нашему Фрэнку, пусть споёт, пусть тут чуток покривляется. Но… много не обещайте, деньги нам дорого достаются.
Главный американский бандит с усмешкой проводит по горлу толстым пальцем, втиснутым в бриллиантовый перстень.
Знаменитый певец Фрэнк Синатра медленно едет по бульвару Сан-Сет. Он думает: «Эти парни — крутые. Очень. Они чертовски опасны. Они могут меня закатать в бетон и бросить в залив. Запросто… Они бесстрашны. И плюют на законы. Это настоящие, подлинные американцы, к какой бы национальности они ни принадлежали. Они исповедуют насилие — единственно верный путь к успеху. Достойный мужчины, а не какого-нибудь хлюпика. Книжного червя, профессора или певца, человека, раскрывающего рот под музыку… Что из того, что мне поклоняются? Я завишу от них. Я должен им нравиться, мне нужно им угождать. Сегодня публика меня превозносит, а завтра они станут топтать и проклинать меня. Успех у толпы — ничто. А эти парни держат нашу страну за бороду, как господа бога. Да, видно, сам бог пляшет под их дудку. — Он суеверно скрещивает пальцы, он не хочет поминать Его имя всуе. — А я — кто такой? Я сейчас думаю, что я почти никто. Я прыгаю по сцене и пою своим слабым голоском. Разве это голос? Голос был у Карузо… Я завишу от их денег. Я бесправен и безвластен. Я трус… Сегодня я должен очень хорошо петь. Не приведи бог опять не попаду в ноты».
Фрэнк пьет из бокала ледяное шампанское, он лежит на мягких подушках и безучастно наблюдает сквозь бронированные стёкла лимузина, как заходящее солнце окрашивает раскалённое июльское небо, пальмы, дома, автомобили и спешащих людей в безжалостные кроваво-красные тона…
Фрэнк и боссы мафии были знакомы полвека. Почти целую человеческую жизнь.
Одни из бандитов погибали в перестрелках на улицах Нью-Йорка или Чикаго, другие на десятилетия исчезали за тюремными стенами, третьи умирали, корчась на электрическом стуле. На их место приходили новые убийцы, вымогатели, похитители людей, мошенники и аферисты. И они тоже любили сладкую музыку и легкий голосок Синатры, его изысканные манеры, мягкий юмор, кошачьи движения.
А Фрэнк… Фрэнк никуда не уходил. Он всегда был любимцем Америки. Героем Америки. Был на сцене. На миллионах пластинок. На экранах телевизоров в каждом доме.
Он пел и танцевал для боссов мафии, он развлекал знаменитых преступников, отчаянно стараясь попадать в ноты и производить приятное впечатление.
Он творил искусство и брал грязные деньги.
Фрэнк стал богат, очень богат.
Почти целую жизнь Синатра выступал перед самыми могущественными людьми на свете. Он ценил и оберегал тесные, дружеские связи с ними. И всегда помнил, что эти крутые парни могут закатать его в бетон и запросто бросить на дно залива.
Петербургский публицист 
Илья Мошлим
Элегия жизни
“… ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий.” Послание Иакова, 4-14
Родилась она в квартире родителей: так уж привелось — то ли врачи ошиблись со сроками, то ли роженица оказалась крепка силами, но первый её крик услышали посетители булочной, что располагалась под квартирой родителей на первом этаже, поскольку из-за жары окна квартиры были распахнуты. Её назвали ласково Нюша и первый вздох взахлёб наполнил её лёгкие ароматом булочной. Родители Нюши жили бедно, и потому её мать, желая осчастливеть какой день недели, спускалась со второго этажа в булочную и приносила свежую выпечку, усаживала дочь за стол, наливала ей кружку молока и любовалась, глядя как Нюша уплетает булочки, запивая их молоком. Такие дни становились праздником для Нюши и она, выбегая на улицу к подружкам, благословляла булочную, даровавшую ей праздник. Это не оставалось незамеченным хозяином булочной, а когда Нюша привела весь свой 1А класс на экскурсию в свою чудесную булочную и дети вмиг выкупили все пирожные, что были приготовлены на тот день, хозяин повесил новую вывеску над входом булочной: «Булочная Нюши» Чудеса с булочной сопровождали Анну и далее: теперь, когда мама спускалась в булочную за сдобой, и покупала любимые пирожные дочери — эклеры, хозяин спрашивал: «Для Нюши?» и подкладывал в коробку ещё один эклер бесплатно. Но особо удивило Анну чудо с булочной в день её свадьбы. Свадьбу праздновали скромно: свадебный пир был устроен в квартире: из комнаты вынесли всю мебель, а стол раздвинули от стены до стены. И невеста заказала из своей булочной любимые ею эклеры на десерт. Хозяева булочной упаковали пирожные в красивую коробку, украшенную кольцами и голубками, но каково же было изумление Анны, когда она отведала хорошо ей знакомые эклеры: они оказались совершенно безвкусны. Переживать разочарование было некогда, тем более, что булочная вновь преподнесла сюрприз: её вожделенное для Нюши благоухание стало вызывать у Анны рвотный позыв и она стремительно бежала в туалет, чтобы не испачкать комнату. Подрастающую дочь Анна баловала выпечкой из чудесной булочной, которая вновь радовала маму с дочкой благоуханием сдобы, проникающее в открытую форточку окна. А чудеса продолжались: Анна утроилась на работу, возле которой располагался большой продуктовый магазин, в котором она покупала необходимое себе и дочери. И чудесная булочная исчезла: вот так просто — исчезла как будто её никогда и не было в жизни Нюши. А когда дочь пригласила Анну на свою свадьбу в далёкую страну, где она отведала великолепного вкуса свадебный торт, чудесным образом, по её возвращении домой, булочная вновь объявилась, предлагая Анне новый сорт эклеров. Анне они понравились, тем более, что новые технологии стали издавать иной запах: и комнату Анны наполнило более изысканное благоухание. В соседнюю квартиру вселилась молодая девушка, которую звали также Аня, но Анна звала её Нюшей. И находила утешение угощать Нюшу свежими эклерами с новым вкусом и чёрным кофе с молоком. Особую любовь к Нюше Анна стала испытывать с того дня, как её проводили на пенсию и булочная совершала чудесное сближение бабы Нюры с соседкой Аней. Правда, вскоре выяснилось, что булочная не может без чудес: с каждым днём жизни бабы Нюры она чудесным образом перемещалась день ото дня всё дальше и дальше от её подъезда. И в один не очень прекрасный день она исчезла окончательно: баба Нюра ослепла. Однако булочная опять преподнесла сюрприз: каждое утро она присылала откуда-то чудесные эклеры через ангела Аню к завтраку и две Нюши усаживались за нюшин стол и пили чёрный кофе с эклерами. Ангел улетал куда-то по своим делам, а Нюша усаживалась в кресло и, вдыхая прилетевшие откуда-то издалека ароматы исчезнувшей булочной, подвергалась чудесному их воздействию. Чудесным образом она оказывалась то на тротуаре перед домом вместе с подружками играющей в «класики», то в своём 1А классе, то трепещущей в объятьях того мальчика — своей первой любви под деревом влюблённых: так называли единственную липу, растущую у школы и под которой часто замечали целующихся влюблённых. Одного чуда однако не смогла совершить булочная: сколь ни старалась Анна, но вкус первого поцелуя аромат булочной не возвращал. Вечером возвращался ангел и Нюша рассказывала ему о неумехах-подружках, о дрянных мальчишках в классе, дёргающих девочек за косы, об учителе географии, в которого влюбились все девочки класса, а она — нет: верность надо хранить любимому! Ангел слушал и улыбался: ему это было всё так знакомо… Дом поставили на капитальный ремонт и тем жильцам, которые высказали желание вернуться в свои квартиры, предоставили временное жилище. Вселилась в него и баба Нюра. А когда жильцы вернулись после ремонта в свой дом, открылось последнее чудо булочной Нюши: на её месте красовалась огромная витрина салона красоты, который исторгал из своих недр парфюмерные ароматы. Молодые женщины находили новизну устройства быта удачной, а старожилы спрашивали домовладельца о судьбе булочной, но тот ничего вразумительного ответить не мог. Старушки, собирающиеся к вечеру на скамеечках у подъезда вспоминали Нюшу и её булочную. Однажды на висящий в воздухе каждый вечер вопрос: «Куда подевалась булочная?» подсевший на скамеечку старичок дал ответ: «А её с собой забрала Нюша!» И все старцы одновременно подняли свои лица к небу, словно выискивая взглядом ту самую булочную в небесах. Сотворила ли булочная для них последнее чудо и открылась ли она им в небесах, это не стало известным. А вот то, что для Нюши со второго этажа булочная ещё много лет присылала аромат сдобы ей в окно, это известно точно как последнее чудо булочной Нюши. Откуда это известно? — Так ангел Аня об этом свидетельствует.
LikeLiked by 1 person