В советской школе середины прошлого века проходили Пушкина, Лермонтова, Некрасова, даже Блока. Есенина не проходили – он считался не совсем правильным, хотя произведения его регулярно и помногу издавались. Мне было, наверное, лет шестнадцать, когда я познакомился с творчеством Сергея Александровича.

«Выткался на озере алый свет зари.

На бору со звонами плачут глухари».

Помню, ошеломительное впечатление он произвел на меня и моих одноклассников Женю Чернецова и Володю Белова. Как сейчас помню: сидели мы на берегу холодного осеннего озера и восторженно читали вслух этот его еще  дореволюционный стих.

По радио тогда буквально каждый день передавали антивоенную песню «Хотят ли русские войны» в исполнении Марка Бернеса. Я ее привычно слушал, но понятия не имел, что она на стихи Евтушенко. Однажды раскрыл журнал «Огонек» и нашел подборку стихотворений, как в дальнейшем выяснилось, Евгения Гангнуса, то есть Евгения Евтушенко. Его отец был из прибалтийских немцев, и мама, актриса театра имени Станиславского, чтобы не портить сыну биографию, дала ему свою девичью фамилию. Одно из стихотворений этой подборки я до сих пор считаю лучшим произведением поэта.

«Идут белые снеги,
как по нитке скользя…
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя».

Немеркнущие строки. Правда, на мой взгляд, стихотворение немного затянуто, как, впрочем, и все произведения Евтушенко. Хотя, может, я и ошибаюсь.

Мои отрочество и юность пришлись на эпоху поэтического взлета в нашей стране. Он отразился во всем – в искусстве, в политике, вообще в общественном мировоззрении. В то время буйствовала песенная поэзия, которая простиралась от газетной публицистики до бардовской лирики. Но это были стихи, а не тексты, в отличии от нынешних времен, где то, что называют стихами, на самом деле просто тексты. Для примера пересмотрите кинокартину «Еще раз про любовь». Сейчас я ее, признаюсь, смотрю как документальный фильм.

Уже в зрелом возрасте я познакомился со знаменитым советским поэтом Михаилом Дудиным. С Михаилом Александровичем в здании «Лениздата» на Фонтанке были знакомы все. Он любил заглянуть сюда, всегда в костюме, с галстуком и золотой звездой на груди, неспешно прогуляться по газетным редакциям, заходя чуть ли не в каждый кабинет, дружески пожимая руки присутствующим и гнусаво обращаясь: «Привет! Как дела»? Ему принадлежат немеркнущие строки:

«Уходим… Над хлебом насущным –

Великой Победы венец.

Идём, салютуя живущим

Разрывами наших сердец».

Дудин был большим мастером не только поэтического слова. Мало кто знает, что он автор строк на пропилеях у входа на Пискаревское мемориальное кладбище.

Как говаривали раньше мои коллеги-журналисты, переиначивая Чехова, краткость – сестра таланта, но мачеха гонорара. Однако я абсолютно убежден, что излагать свои ценные мысли кратко намного сложнее, чем пространно. Попробуйте, и мгновенно сами в этом убедитесь.

Кстати, вы никогда не задумывались над тем, что легче писать, стихи или прозу? Есть мнение, что стихи, потому что заложенная в них форма как бы рождает последовательную мысль.  

«И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы легкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута — и стихи свободно потекут».

Мало кто прославился одновременно и как поэт, и как прозаик. Пушкин прославился. На то он и гений.

И еще, как мне самонадеянно кажется, стихи легче писать ленивым людям, к которым самокритично себя отношу. Вот, например, Лев Толстой ленивым не был.

А самые ленивые из ленивых – это афористы. Поэтому нельзя не согласиться с писателем Борисом Крутиером: «Афоризм – это фраза, обглоданная до мысли».

К поэтам в силу врожденной скромности я себя не отношу. Как изрек все тот же Евтушенко,

«Поэт в России – больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться
лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства,
кому уюта нет, покоя нет».

И уж если я в России поэт, то (по Евтушенко)  не больше,  а настолько меньше, что эта величина безудержно стремится к нулю. Чистая правда, никакого кокетства. То, что сегодня из моего скромного рифмоплетства представляет на ваш суд, дорогие друзья, Борис Яковлевич Мисонжников, некоторые называют иронической поэзией. Про поэзию я уже сказал, а с определением «ироническая», скорее всего, соглашусь. Здесь покой мне только снится.

У поэзии и афористики есть нечто общее: симбиоз мысли и чувства. Одно без другого возможно, но вмести они творят необъяснимые чудеса.

Короче, если что не так, все вопросы к редактору. Но, пожалуйста, не судите его строго, да не судимы строго будете. Не уподобляйтесь профессиональным критикам, которые еще более жестоки, чем люди.

*  *  *   

Из поэтического творчества Евгения Воробьева

ОТВЕТ НА РЕКЛАМУ ЧАСТНОЙ КЛИНИКИ, ВЫВОДЯЩЕЙ ИЗ ЗАПОЯ

Да оставьте меня вы в покое,

Не хочу выходить из запоя!*

Не затем я в него заходил,

Чтобы кто-то меня выводил.

Да и денег на лекарей нет,

Потому что вчера был банкет.

Вам же money нужны, только money,

Снял симптомы – и money в кармане.

Это, братцы, совсем не лечение.

Это money из нас извлечение.

________

• (Это лишь поэтический образ. В действительности же Евгений Воробьев не злоупотребляет алкоголем. – Ред.)

***  

ФИЛОСОФСКОЕ

Вся жизнь – твоя, а не чужая.

Кто твой противник, кто кумир?

Задачу вечную решая,

Ты сам себе творишь свой мир.

***  

Котом окрест крадется ночь.

Москва зевает. Дремлет Питер.

Отбросьте все тревоги прочь

И, как младенцы, сладко спите.

***  

Я бесталанен, нет во мне артиста.

Им быть под страхом смерти не хочу.

Я никогда не стану программистом.

Не позавидую врачу и палачу.

Меня минуют блогерство и лайки.

Я Мышкин – каллиграф и идиот.

Возьму свирель, баян и балалайку,

Уйду в астрал, где музыка живёт.

***

Аки тать, подкралась старость.

Не холоп я и не знать.

Сколько весен мне осталось?

Лучше этого не знать.

***   

ПРОЩАЛЬНОЕ

С каждым мигом час последний ближе.

Подчиняясь року, как врачу,

Умирать я буду не в Париже.

И в Москве, ребята, не хочу.

Я ж не Маяковский, слава богу.

Да и есть ли этот самый бог?

Петербург мне в дальнюю дорогу

Сухарей насушит узелок.

***  

Я не завидую царю,

Его приспешникам тем боле.

Они решили, что бабло,

Как древние вещали греки,

Им обеспечит жизнь в раю

Поныне, присно и вовеки.

И вдруг какой-то там народ,

Которым царь владел лениво,

Открыл свой непотребный рот

И захотел не только пива –

По Марксу типа гегемон,

Как утверждал товарищ Ленин…

Нет, власти преданный ОМОН

Предаст её без сожалений.

***   

Вы помните запах «Советского» сыра?

А ряженки вкус? А кислинку кефира?

А «Рижского» хлеба пронзительный пыл?

Я тоже. Как вы. Это всё. Позабыл.

***   

Порой приходит сновидение,

Как лучший друг на день рождения, –

И ты летаешь, словно птица…

Пусть этот сон вам всем приснится.

***   

ПРО ВОСПРИЯТИЕ ВРЕМЕНИ

В детстве жизнь большая,

Края не видать:

Ложкой дни мешая,

Бродит благодать.

Пролетело время,

Как ж/д экспресс.

Инсульт клюнул в темя.

Жизнь идет вас без…

***   

На моём любимом Сахалине
Ночь уже, и даже рыбы спят.
Пью за самых островных девчат
Присно и во веки и поныне.

***  

ПРО МУРАВЬЯ

Покоя нет у муравья.

То там снуёт, то здесь.

Его мурашкина семья

Всё время хочет есть.

Он целый день, бедняк, в бегах.

Он в поисках еды.

Семья его потерпит крах,

Жди без еды беды.

Помрут сто тысяч дочерей

И сыновей к тому ж.

Ищи еду, беги скорей,

Коль дед, отец и муж.

Забыл сказать я про внучат.

Прожорливы они.

Весьма от голода пищат

И верещат все дни.

Жена ворчит, как сатана.

И тёща вторит ей.

– Достали. Я дошел до дна! –

Сказал им Муравей.

– Идите, знаете, куда?

Ко всем, пардон, чертям!

Кому из вас нужна еда,

Пусть каждый ищет сам.

И жизнь другая с этих пор

Пошла у мурашей.

Окончен рев, окончен ор.

Все выгнаны взашей.

И насекомая семья

Как утро, так вперед!

Не ждет еды от Муравья –

Сама её берёт.

Поверьте, милые друзья,

Моим простым словам.

Пример берите с Муравья,

И будет счастье вам!

***  

ПРО ТРЁХ ДРУЗЕЙ

Жили три друга – 

Пес, Мыша и Кот. 

Все у них было 

Наоборот. 

Мыша любила 

Очень Кота. 

Пес за Кота 

Не жалел живота. 

В общем, жилось им 

На свете не худо. 

Скажете, враки? 

Скажете, чудо? 

Нет, дорогие, 

Слово даю: 

Жили зверюги, 

Словно в раю. 

Люди! Равняйтесь 

В жизни скорей 

На ненормальных 

Этих зверей!

 ***

ПРО КОТА МАТВЕЯ

Жил на свете Кот Матвей.

Он любил ловить мышей.

Словит – и отпустит мышь:

Пусть живет себе малыш!

 ***

ПРО ПОКУПКУ

Не покупай кота в мешке,

А кошку в пластиковой сумке.

И если кошка – недоумка,

И если кот – худющий шкет.

Февраль ли будет или май –

Возьми бесплатно, без отдачи.

Живет пусть в доме ли, на даче.

Но главное – не покупай!

***  

ВОРОБЬИНОЕ

Воробе́йка — деревня в Новгородской области. Впервые упоминается в писцовых книгах XVI—XVII вв. В то время называлась Воробышко и состояла из двух дворов.

Огород, изба, котейка,

Речка тихая вдали.

Деревенька Воробейка.

Жаль, ушел от нас Дали.

Скажите, разве я не прав,

Что «Воробей» и есть «Piaf»?

Он с виду форменный плебей,

Наш чисто русский воробей.

Однако может клюнуть в глаз!

На том кончаю свой рассказ.

Креативен воробей.

Он творец. Он творобей.

Знает хинди и иврит.

Где живет, там и творит.

Благороден воробей,

Потому что дворобей –

Голубых (пардон) кровей.

Перед ним благоговей!

Простудился воробей.

Он сегодня – хворобей.

Выраженья чувства для

Пожалейте хворобья.

Если злобен воробей,

Значит, это зверобей.

Заклинаю вас, друзья,

Не дразните зверобья!

Кот крадется вдоль забора,

Хочет сцапать воробья.

У кота повадки вора,

Но его прощаю я.

***

СВИРЬ

Свирь-река широка.

Свирь-река глубока.

От Онеги до Ладоги

Длится река.

Там, где прежде сидели

Челны на мели,

Нынче ходят легко

Катера, корабли.

А в Присвирье живут

Дядя Миша и Лось.

Только солнце над лесом

Едва поднялось —

Уж охотники ищут

Добычу свою,

Чтоб её получить

В справедливом бою.

Тут в деревнях старинных

На речке Свири

Свиристели — зимою,

Весной — соловьи.

Здесь простор и свобода

И птицы поют.

Здесь душа обретает

Покой и уют.

Я приеду сюда,

Чтоб дышать и глядеть.

Вы не бойтесь меня,

Дядя Лось и Медведь.

Я на берег приду,

Где таится война.

Здравствуй, милая Свирь,

Ты, как прежде, вольна.

Пусть проходят года,

Пусть минуют века —

Будет матушка-Свирь

Широка, глубока.

***  

ОБЛОМ

Нет, тебя не ждут Мальдивы,

Где лежат на пляже дивы.

Ты на Кипр не полетишь,

Где на море гладь и тишь.

Ты пойдешь в ближайший сквер,

Как простой пенсионер.

***   

А звезды беспрестанно падают.

А солнце светит, светит, светит.

И спрашивается, надо ли

Нам жить на этом бренном свете?

Я жить хочу хотя бы тучею,

Хотя бы камнем, клена листиком,

Судьбу себе придумать лучшую,

Чем та, чье имя журналистика.

***   

ДУМАЯ О ВЕЧНОМ

Сменяются правительства, тираны.

И в бурной Лете тонут имена.

Уходят кто-то поздно, кто-то рано.

И только Канцелярия вечна.

Всему предел, назначенный от Бога.

И даже у предела есть предел.

Одна лишь нескончаема дорога —

Дорога производства личных дел.

Не избежать нам этого предела.

Но, заключив в абзацы строчки лет,

Мы в пыльной папке под названьем «Дело»

Оставим о себе нетленный след.

***  

ОДА К ДУРОСТИ

Как хорошо быть дураком!

Дурак с сомненьем не знаком.

Он, как проспект столичный, прям

(Считают, правда, что упрям)

И в споре абсолютно прав.

Дурак оптимистичен, брав.

В молитве не жалеет лоб.

Немного прост, зато не сноб.

Хоть в гору напрямик пойдет,

При всем при том, не идиот,

Коль ложкой попадает в рот.

Уроненный им бутерброд,

Ложится на пол маслом (но

Ему, наверно, все равно).

Немного уши холодны,

В чем нету дурака вины.

И выпить вовсе не дурак.

Во всех делах он съел собак.

Ему везет, как никому,

Упорно не идет ко дну,

А также не горит в огне.

Он со щитом. Он на коне.

Дурак хитер, дурак могуч,

Изобретателен, живуч…

И потому выходит так:

Дурак – он вовсе не дурак!

***   

Мои любезные друзья!

Без дураков прожить нельзя.

Пора. Скажу без дураков,

Что я и сам… Ну, да, таков.

Зачем скрывать? Что есть, то есть –

Нас, дураков, не перечесть.

Где власть и деньги, нефть и газ,

Всегда увидите вы нас.

И мне теперь сказать с руки:

Да здравствуют же дураки!