Один из парадоксов сопровождавших перестройку советско-американских обменов был в том, что у нас Фил Донахью, родоначальник ток-шоу с участием зрителей в студии, получил большую популярность, чем у себя на родине. В СССР телемосты с его участием транслировали по центральному телевидению и собирали миллионы зрителей, а в США эти передачи шли перед куда меньшей аудиторией. Да и регулярные «Шоу Фила Донахью» за океаном смотрели, главным образом, пенсионеры да домохозяйки: трудоспособные американцы в эти часы вкалывали на работе.

Тем не менее прежде чем рассесться в студии 9-го телеканала (вашингтонский филиал телекомпании CBS) мы с четверть часа ждали, пока её освободят Фил Донахью и гости его программы. Мы — это полсотни американских и советских школьников да восемь взрослых: по паре учителей с обеих сторон, педиатр из Нью-Йорка, составитель «Азбуки воспитания детей» Ли Солк, автор мюзикла Peace Child («Дитя мира») Дэвид Вулкомб, генерал-лейтенант в отставке, бывший директор Разведывательного управления Министерства обороны  США Дэниел Грэм и автор этих строк.

Годом раньше я принял участие в часовой дискуссии на 9-м телеканале по поводу инцидента с южнокорейским авиалайнером, нарушившим нашу границу на Дальнем Востоке, и за неделю до описываемой передачи мне по старому знакомству из этой студии позвонили с просьбой помочь организовать теледиспут между советскими и американскими школьниками. Я передал эту просьбу в наше  посольство, и там её поддержали. В школе при посольстве отобрали группу ребят. Одному из них — моему старшему сыну Алёше — доверили роль  нашего спикера.

Предполагалось, что в рамках ежедневного 60-минутного ток-шоу Morning Break («Утренняя пауза») Алёша и три его американских сверстника выскажутся по вопросам мира и войны, а их однокашники станут   болельщиками и комментаторами. Из взрослых право голоса получили Вулкомб, Солк и сопровождавшие школьников педагоги. (В нашем случае — Наталья Дегтярь, жена моего закадычного друга Виктора, с которым мы вместе окончили знаменитую английскую спецшколу в Сокольниках и прославленный московский инъяз. В 1980-е годы судьба свела нас вновь — в столице США, где Виктор работал в нашем посольстве, а я — вашингтонским собкором «Известий»). Такие условия обозначили организаторы теледискуссии. Они же их и нарушили.

В студии выяснилось, что 14-летнему Алёше будет противостоять 17-летний Ричард Элдер. Надо ли пояснять, сколь важна в этом возрасте даже минимальная разница в годах? К тому же тут против нашего семиклассника выставили не просто учащегося выпускного класса, а победителя городской школьной олимпиады по ораторским навыкам. (Этому американцев учат сызмальства).

Главной же неожиданностью стало появление генерала Грэма. До отставки он, повторяю, возглавлял Разведуправление Министерства обороны (РУМО), потом служил заместителем директора ЦРУ, а в последующие годы увлёкся идеей «звёздных войн» — более того, с гордостью себя называл автором пресловутой концепции Стратегической оборонной инициативы (сокращённо — СОИ).

Став соучредителем «Коалиции за мир с позиции силы», он основал лоббистскую организацию High Frontier («Высотная граница») и на этой почве сблизился с Рональдом Рейганом. Объявив в 1976 году о своих президентских амбициях, тот сделал Грэма своим советником по военным вопросам, а вселившись четыре года спустя в Белый дом, не раз удостаивал генерала аудиенций и задушевных писем вроде такого: «Мы с Вами, Дэн, обсуждали ракетную оборону ещё до того, как в сентябре 1981 года Вы основали “Высотную границу”. Вы и небольшая группа преданных этой идее людей помогли нам при продвижении СОИ преодолеть барьеры, воздвигаемые теми, кто не обладает такой же широтой мышления и веры в возможности нашей страны. Да благословит Вас господь!».

Пропагандируя СОИ, Грэм придумал «оригинальный» способ её рекламы по телевидению: невидимая ручонка ребёнка рисовала на экране домик, яркое солнышко, а потом — чёрную тучу вражьих ракет, на чьём пути этакой радугой вдруг возникал непробиваемый космический щит. Детский ангельский голосок лепетал: спасение человечества (под коим поборники «звёздных войн» понимали население лишь одних США) — в СОИ.

По форме оплаченная «Высотной границей» телереклама представляла собой чистой воды плагиат: десятилетием раньше точно так же местные сторонники мира вели кампанию в поддержку американо-советского договора об ограничении стратегических вооружений. Грэм, однако, не только использовал чужую идею, но и придал ей диаметрально противоположный смысл. Впрочем, он и в этом не был оригинален. Выворачивая наизнанку общепринятые понятия и побудив Национальный совет преподавателей английского языка учредить ежегодную «Премию за двусмысленности», на «новоязе» тогда изъяснялись многие представители истеблишмента США. Самую грозную из арсенала американских ракет по инициативе Рейгана нарекли «Миротворцем», авиадесант, выброшенный при вторжении на Гренаду, назвали «предрассветным вертикальным внедрением во вражеский тыл», а СОИ — «революционной идеей»…

И вот ярый борец за эту идею при содействии организаторов описываемой передачи готовится всей мощью своего авторитета и знаний навалиться на малолетних, ничего не подозревающих оппонентов. Повторяю:  участие Грэма в теледиспуте  советских и американских школьников не предусматривалось. Лишь в студии, перед самым выходом программы в эфир — а она транслировалась напрямую, не в записи, — ко мне подошла, отводя глаза в сторону, продюсер «Утренней паузы» Самара Мартин:

— К нам приехал генерал Грэм. Да-да, тот самый, из «Высотной границы»… Надеюсь, не будете возражать против его участия в передаче?

«Связался чёрт с ребёнком, — чуть не вырвалось у меня. — Любит же ваша братия втягивать несовершеннолетних в сомнительные затеи». Вспомнился случай с Андреем Бережковым и то, как в ту пору Пентагон стращал американских школьников «советской угрозой».В августе 1983 года  16-летний Андрей Бережков, младший сын 1-го секретаря посольства СССР в США, бывшего переводчика И. В. Сталина — Валентина Михайловича Бережкова, спровоцировал громкий международный скандал, обратившись к президенту США Рейгану с просьбой предоставить политическое убежище. По требованию нашего посольства Госдеп дал В. Бережкову возможность встретиться с блудным сыном, и тот  вернулся к родителям.

«Известия», 17 января 1987 года

Что делать — протестовать? Вовсе отказаться от участия в передаче? Первое в сложившейся ситуации было бессмысленно. Второе, с точки зрения зрительского восприятия и с учётом психологии американцев, означало бы капитуляцию. Решил виду не подавать, а Алёше шепнул:

— Это тебе только на руку: зрители смекнут, что игра идёт не по правилам. Сам знаешь, сколь американцы щепетильны в подобных вопросах…

Увы, не всегда — и не все. Что и продемонстрировала ведущая «Утренней паузы» Кэрол Рэндолф. Импозантная мулатка, по идее должна была стоять над схваткой. На деле же она с первых минут обозначила свои симпатии и антипатии.

— Добро пожаловать в моё шоу! — ровно в 10 утра Рэндолф взяла в свои руки бразды правления, то бишь микрофон. — Сегодня мы обсудим важнейшую тему: что есть ядерное оружие — источник смертельной угрозы или гарантия прочного мира? По этому поводу выскажутся…

Телекамера представляет сидящих за двумя отдельными столиками участников диспута. За одним — педиатр, драматург, генерал, явившийся в студию (полагаю, умышленно) в штатском, 

а за другим — Ричард, Алёша и два его сверстника из труппы «Дитя мира»: Сара Кормени и Бен Ричардс.

Семеро американцев (считая ведущую) на одного русского подростка, вынужденного изъясняться на чужом языке…

Первым слово взял Ричард Элдер, на фоне прочих ребят выделявшийся ещё и особой формой одежды, которую в подражание взрослым носила местная молодежь, ратовавшая за «Мир посредством силы» (Peace through strength – существующее по сей день официальное название идеологии правителей США, взявших на вооружение концепцию римского императора Адриана) — тёмно-синий блейзер, синий же галстук в жёлтую крапинку, белая сорочка:

— СССР понастроил несметное количество ядерных бомб и ракет, и нам не остаётся ничего другого, как наращивать средства устрашения русских.

— А не лучше ли продолжить переговоры по разоружению? — возразила Сара Кормени.

После чего настал Алёшин черёд:

— Вторая мировая война принесла нашей стране огромные бедствия, и мы за запрет любых видов оружия…

— Но мы, в США, сомневаемся, что так же думает ваше правительство, — перебила Алёшу ведущая.

— По-моему, мы слишком предвзято относимся к СССР, — встрял в полемику Бен Ричардс. — Американцам надо чаще встречаться с русскими, находить с ними общий язык. Тогда мы перестанем воспринимать их как двести миллионов существ, которых в случае войны не грех и убить.

— Генерал, неужели мы так наивны и малосведущи? — скривилась Рэндолф.

— Слушая Алексея, я подумал: вот бы ему возглавить коммунистическую партию большевиков! — подхватил Дэниел  Грэм. — К сожалению, его слова расходятся с делами Кремля. Уверен: будь на то воля наших и советских подростков, они бы соорудили космический щит, только и способный отвести ядерную угрозу.

— Потратить полтора триллиона долларов на сумасбродную затею? — вскипел Вулкомб. — Америка с 1917 года охвачена антикоммунистической паранойей. А почему бы не предположить, что и русские способны на что-то хорошее? У них великая культура, изумительный театр, особенно детский…

— Многие мои малолетние пациенты, — вставил Солк, — никак не возьмут в толк, зачем взрослые враждуют между собой, когда кругом столько больных, неграмотных, обездоленных.

— Зачем же так детишек стращать? — наморщила носик ведущая. — Неровён час, их ночные кошмары замучают.

— Дети должны сознавать реальность нависшей угрозы! — возразил прославленный педиатр.

— А ну-ка, есть здесь такие, кто верит в неминуемость ядерной катастрофы? — повернулась к аудитории Рэндолф.

С места поднялся американский парнишка лет десяти:

— Как же войне не быть, если про неё только и толкуют?!

— Но теперь-то, выслушав генерала, ты успокоился?

— Гм… угу…

Вне себя от такого поворота дискуссии, микрофон потребовал директор местной школы:

— Пора бы понять, что мы с русскими живём на одной планете. Я решительно не согласен с рассуждениями генерала!

Но ведущая знай гнёт своё:

— К миру стремятся те, кто слабее.

— Верно, — поддакнул из аудитории увалень лет 16. — Это… как его… звёздное устрашение… оно живо вправит русским мозги.

— Что на это скажешь, Алексей? — встрепенулась ведущая.

— Советский Союз взял на себя обязательство никогда ни на кого с ядерным оружием не нападать.

— А мы вам не верим!

— Как же им верить, — опять ввернул увалень, — когда они международных соглашений не соблюдают.

— Верно! — поддакнул отставной генерал. — До поры до времени Советы соблюдали лишь договор Монтрё, запрещающий проводить через Дарданеллы авианосцы. Но стоило им самим авианосец построить, как они и это соглашение по боку.

— Генерал, у нас авианосцев нет, — поймал бывшего шефа разведки Пентагона на лжи Алёша. — У нас только вертолётоносцы…

Грэм пытается отмахнуться, что-то бормочет, но его заглушают аплодисменты и смех присутствующих. Громче всех смеются и хлопают американские школьники.

Как попавшего в нокдаун боксёра, генерала выручает перебивка в виде кадров телехроники: Саманта Смит (американская школьница, получившая всемирную известность благодаря письму, которое она написала руководителю нашего государства Ю. В. Андропову в самый разгар холодной войны. По возвращении из СССР, куда она съездила по приглашению  Андропова, Саманту пригласили на встречу с учащимися нашей школы при посольстве СССР в Вашингтоне, и Алёша переводил её выступление) пересказывает содержание письма Андропова:

— Он пообещал мне, что русские никогда войну не начнут. Но и мы твердим то же самое. Почему же тогда продолжается производство атомных бомб?

В ответ показывают наших космонавтов и наши ракеты.

— Советский Союз, — звучит зловещий голос за кадром, — запускает втрое больше ракет, чем Соединённые Штаты, по полгода и дольше держит на орбите своих космонавтов, готовит в Звёздном городке космических воинов. Русские настойчиво и упорно движутся к намеченной цели. Отстать от них смерти подобно…

Снова включают телекамеры в студии.

— Хорошо бы наши руководители сели рядом и посмотрели, как играют вместе русские и американские дети, — говорит Бен. — Почему же взрослые не могут ужиться друг с другом?

Опять взрыв аплодисментов. Генерал же демонстративно протирает очки.

Микрофон просит местная школьница:

—У меня голова идёт кругом. Понимаю, что оружие ни к чему, но наши лидеры утверждают, что иначе мы отстанем от русских.

— Выходит, ты уверена в будущем? — гнёт своё Рэндолф.

— Боюсь, у меня его нет.

— Устами ребёнка глаголет истина, — кивает головой Солк.

— Так есть всё-таки шанс выжить в войне или нет? — вопрошает местный мальчонка.

— Конечно! Надо только создать космический щит, — встрепенулся Грэм, и вновь в спор с ним вступает Вулкомб:

— Чтобы понять суть стратегической оборонной инициативы, надо вспомнить, кто эту идею поддерживает. А поддерживают её те, кого генерал  Эйзенхауэр (34-й президент США, избирался на этот пост дважды, в 1952 и 1956 гг. — А. П.) назвал представителями военно-промышленного комплекса.

— Эдвард Теллер, «отец» водородной бомбы, как-то сказал: в ядерной войне погибнут «всего лишь» сто пятьдесят миллионов людей. Вы в их числе оказаться хотели бы? — обратился к генералу Алёша. 

— Да я как раз и предлагаю способ избавиться от военной угрозы, — бубнит Грэм, что не избавляет его от вопроса малолетнего соотечественника:

— Генерал, вы ненавидите русских?

— Что вы, что вы! — затараторил идеолог «звёздных войн». — Я даже выучил их язык. Беда в том, что правительство русских, обладая огромной ядерной мощью, исповедует марксизм-ленинизм и одержимо стремлением уничтожить наш строй.

— Здесь присутствует много советских ребят, не пора ли послушать и их? — предлагает Солк.

— Сейчас так и сделаем, — соглашается ведущая, но микрофон подставляет американской школьнице. Ошибки быть не могло: девочка темнокожая.

— Не пойму, — недоумевает та, — отчего наши лидеры не поладят со своими партнёрами в Кремле?

— Не взяться ли за это нам, детям? — под гром аплодисментов вставляет Бен.

— В президенты метишь? — съязвила ведущая и повернулась к Алёше:

— С какой стати мы должны верить, что остальные русские рассуждают так же, как ты?

— А вы спросите моих однокашников!

И опять, будто ненароком, Рэндолф подносит микрофон соотечественнице. Той на вид лет 17, она мыслит, как надо, ей бы только ещё прописные истины знать:

— Как же мы можем вам верить, если вы окружили себя Великой стеной?!

Девица перепутала СССР с КНР.

Горе-изобличительницу выручает рекламная пауза.

Примечаю, что Вулкомб и Солк демонстративно отодвинулись от генерала.

Алёша, смекнув, что наших школьников пригласили в передачу только для видимости, шёпотом просит Сару и Бена затронуть вопросы, которые хотел бы, но не надеется поднять сам.

Тем временем на экране вперемешку с рекламой показывают кинодокументы 1950-х годов. Под игривую песенку «Спрячься, укройся, атомной бомбы не бойся!» американцы обоих полов и всех возрастов лезут под столы и школьные парты, падают ниц в канавы и ямы, задраивают люки персональных убежищ…

Но вот снова заработали телекамеры в студии. У микрофона — одна из школьниц-американок:

— Мы, дети, больше боимся войны, может быть, потому, что нам   больше терять. — И под общий смех поясняет: — Вы, взрослые, своё уже пожили, а мы в жизнь только вступаем.

— Если наше правительство действительно выражает волю народа, то почему оно не прислушается к тем, кто против войны? — восклицает её однокашник.

— Дети мало что могут, — урезонивает его соседка. — Наш долг — как следует подготовиться к самому худшему.

— Так ты полагаешь, что в случае войны можно уцелеть? — оживилась ведущая.

— Конечно — если запастись одеждой, пищей, водой…

— Кэрол, спросите лучше ребят, есть ли у нас повод ссориться с русскими, — не вытерпел Вулкомб.

— Да ведь у нас разные системы правления. Не так ли, генерал?

Тот того только и ждал:

— Угроза войны будет сохраняться, пока Советы не откажутся от враждебных нам замыслов.

— Наши средства массовой информации замалчивают мирные инициативы СССР, — заметил Бен.

То же самое попытался сказать получивший, наконец, микрофон один из Алёшиных одноклассников, но стал что-то мямлить, и Рэндолф умело этим воспользовалась:

— Перерыв на рекламу!

На экране вспыхивает объявление: «Связаться с “Высотной границей” можно по телефону…». А тут и положенные 60 минут истекли.

Поползли титры, на фоне которых Сара и Бен исполняют песню-лейтмотив мюзикла «Дитя мира»: «Я хочу жить, хочу сполна насладиться жизнью, хочу познать мир…»

Перемешавшись, наши и местные школьники весёлой гурьбой покидают студию. Тем временем меня догоняет Самара Мартин:

— Не устроить ли ещё один такой теледиспут?

— Почему бы и нет, если в следующий раз наших ребят пригласят не для антуража.

— Понимаю, но я тут ни при чём.

Тем дело и кончилось. Повторного приглашения в «Утреннюю паузу» наши ребята не дождались. Зато удостоились похвалы Уильяма Беннетта.

После вышеописанной передачи тогдашний министр образования США публично поставил Алёшу и его однокашников в пример местным школьникам: «Советские подростки продемонстрировали недюжинный кругозор и умение отстаивать интересы своей родины».

Летом следующего года Дэвид Вулкомб привёз «Дитя мира» в Москву на Всемирный фестиваль молодёжи (https://rutube.ru/video/e3b36628e842dbc96511899605be4d37/?r=wd). Вместе с ним в нашу столицу приехали несколько американских ребят, участвовавших в телепередаче, в которой, как в капле воды, отразилось разноречивое и зачастую противоречивое отношение представителей различных слоёв американского общества к нам и к нашей стране.

Та передача вышла в американский эфир осенью 1984 года, когда две самых мощных военных державы находились в состоянии ожесточённейшей конфронтации, а двусторонние контакты еле теплились. Доброго слова и высокой оценки заслуживают подростки, которые в ходе первой в истории телевизионной дискуссии юных граждан двух государств отвергли попытки к взаимному стравливанию и внесли посильную лепту в «народную дипломатию».

Вашингтон – Москва