Все лето старался поймать мгновения для фотоснимков… Короткими были те мгновения… Июньские…Июльские…Августовские… В хороший погожий день, бывало, выходил на реку, усаживался на береговую свою доморощенную скамеечку (как советовал Эйнштейн), замирал – почти как в нирване – в сладкой задумчивости, отринув суету, и беспокойство неудержимой жизни, стремясь объять взглядом и учуять душой краски, звуки, тепло летнего, сверкающего леса и тихую песнь мирной речной воды. И тогда пальцы сами тянулись к спусковой кнопке фотокамеры. И тогда беззвучный щелчок навечно фиксировал в электронной памяти китайского аппарата мгновения красоты и величия несравненной нашенской природы…
После разглядывал те снимки, любовался нерукотворной живописью неба и земли и само собой в голову приходило определение – «Зеленое ожерелье лета».
Безудержный, разгоряченный, звенящий экспресс из летних месяцев на всех ароматных, духовитых, пьянящих парах несся сквозь жару, грозы и другие климатические особенности к своему финишу, обрамленному золотой осенней листвой… И дух захватывало от летних прекрасных картин. Впрочем, временами (почему-то?) вспоминалась и зима. Те самые долгие морозные месяцы, когда бродил я по этой самой реке, по ее голубеющему льду и описывал прелести зимних картинок – серебром и хрусталем увитые округлости берегов, падающие на снеговой покров потоки золотых лунных лучей и замерший в черном звездном пространстве сверкающий автомобильный мост. Чудеса русской зимы….
И вот зелёное ожерелье лета окаймляет ту же самую реку, и суровый бетонный мост и взметенные по речным берегам огромные валы вечного, могучего леса, затмевающего полмира… И даже голубизна неба, упавшая на речную гладь, едва просвечивает сквозь это зеленое ожерелье. И даже лодки с терпеливыми рыбаками и сонными поплавками тонут в этом лесном безбрежье. И только машины, что с приглушенным гудом временами проносятся по мосту по своим человечьим делам, нет-нет да и нанесут темный штрих на зеленеющее полотно леса и растревожат его мирную тишину…
Красиво жить не запретишь, говорил я сам себе в таких случаях, стараясь подольше остаться наедине с тишиной и красотой в зеленом ожерелье лета…
Подробно записывать поэтические и прозаические мысли и образы тех чудных мгновений, ей богу, было как-то недосуг. Но торопливая окружающая действительность, увы, подступала, отрывала от эйнштейновских раздумий и насиженного местечка, гнала по береговому склону вверх – к обычным житейским заботам, телефонным звонкам и отцовскому долгу. Однако в душе еще долго оставалось благостное послевкусие и очарование от увиденного, услышанного, осмысленного…
И вот тихой сапой по реке времени приплыл сентябрь. С виду и на ощупь теплый, солнечный, даже голубоглазый. Однако это уже не летнее, добродушное дитя. Скорее своевольный, капризный, временами занудный и дождливый месяц. И не посидеть теперь, не расслабиться на задумчивой береговой скамейке. Похолодало. Душа будто приглушила децибелы – поет тихо, вполголоса, да и мысли не бегут нынче, а мельтешат осторожно, словно с оглядкой. Прохладно. И вот смотрю теперь на свои летние снимки, любуюсь нерукотворной красотой природы и само собой в голову приходят слова известной песенки: «…Лето, ах, лето. Лето звездное будь со мной…»
И вправду, будь со мной, лето… Хотя бы в виде этих фотокартинок, от которых, ей богу, исходит жизненное тепло…
Фото автора.
