Сам автор, Максим Николаевич Ким,  подарил книгу – «Цветущий камень» (СПб.: Изд-во РХГА – Русской христианской гуманитарной  академии имени Ф. М. Достоевского, 2026). В научном кругу принято дарить свои монографии, учебные пособия, авторефераты диссертаций коллегам, ставшим почти родными за годы совместной работы или включенным в список «своих» или «перспективно своих» после первого очного общения на конференции. А тут рукопись будущего художественно-публицистического издания с почти исповедальным монологом автора. И автор – величина в сфере журналистского образования, у него в бэкграунде не одна книга из серии «Библиотека журналиста». И неожиданно, и лестно одновременно. Не отложишь на полку с заранее лживым обещанием самой себе почитать в отпуске, как подаренные книги других. 

         Название интригующее и образное –  «Цветущий камень». Сначала расшифровываешь метафору через ассоциацию с раскрытием тайн души сурового автора. Потом, в начале знакомства с текстом, возникают смысловые параллели с порождающей энергетикой особых построек – русских церквей, где сами намоленные стены здания помогают страждущим и умиротворяют красотой иного измерения. И уже в конце книги есть маленький рассказ «Цветущий камень» с ответом для читателя – это русский перевод корейского имени Самдоль, имени от матери, которая видела в сыне дар высших сил, мальчика, спустившегося к ней по лунной дорожке – лунного мальчика с таким же лунным ангелом-хранителем. Раскрытие смысла имени – это своего рода обнажение души перед другими, чужими. Когда читаешь этот текст из нескольких глав с рассказами и статьями, все время ловишь себя на мысли: автор через лирического героя ведь раскрывает сокровенное, глубоко интимное, он не боится удара? Известный журналист-педагог, учитель-новатор, буквально «живой классик» через эту книгу говорит с читателем без брони заслуг, без чинов и званий, просто и откровенно делится житейским опытом и бесстрашно философствует о таких глубинных вопросах мироздания, на которые человечество до сих пор ищет ответы. Что дает защиту и силу автору, все тому же маленькому лунному мальчику? Вера.

        В детстве это была вера в высшую неведомую ему душу, мягкую и любящую. Потом этим оплотом силы стала христианская вера. Человек восточной культуры пришел к христианству в зрелом возрасте – это необычно, удивительно. Об этом автор пишет в первой главе книги. И столько восторга и детской искренности у автора в рассказах о возродившихся церквях, о самоотверженных и бесстрашных церковнослужителях и близких к церкви людях, от инока-звонаря и монаха до святителей и преподобных, что невольно стыдишься мысли о собственном прозаически-будничном отношении к православию. Как откровение воспринимаются слова автора об озарении веры и очищении души в потоке света из-под купола церкви в рассказе «Заметки пилигрима» одноименной главы. Исторически и философски сильный посыл во всех рассказах первой главы. Рекомендую именно ее тем читателям, кто ищет веру, мучается в сомнениях или на распутье. Принятие веры взрослым человеком – это не конъюнктура, это именно проявление промысла божьего, который надо принять с благодарностью, как это сделал автор. Рассуждения автора о церквях Санкт-Петербурга и об острове Валаам опираются на исторические факты, результаты архивных изысканий, и такая основа поддерживает информационную ценность всех статей и рассказов в главе «Заметки пилигрима».

        Первая глава заканчивается рассказом «Читая Николая Амосова» Конкистадор так возникает мостик между религией для духовной жизни и своеобразным уставом для физически активной повседневности. Автор готов не просто принимать физику тела своего возраста, а управлять ею, и ориентир выбран достойный – академик Амосов, разработчик системы из 1000 упражнений, благодаря которым он активно прожил 89 лет. Вторая глава «Жизнь из лоскутков» организована двуединством концептов – дорога (путь) и ходьба. Люди в канве событи – эта мозаика, лоскутки, они собираются и вплетаются по дороге в большое полотно зарисовок. Глава многоликая, есть персонажи с именами и безымянные, есть взрослые и дети, даже младенец. Удивительно, как верно заметил автор: мир вокруг нас на самом деле соткан из пестрых лоскутков – лиц, образов, впечатлений, слепков с действительности. Третья глава большая, серьезная, ее название сразу настраивает на что-то тягуче-длительное – «Пешком вокруг света». Вот тут автор выступает несомненно как педагог и исследователь. Он не просто рассказывает про свою философию ходьбы – он ее преподает: изложит подробно материал, обоснует суждение, подкрепит примерами, повторит, на новом уровне вернется к прежним тезисам. Если бы я сама несколько лет уже не занималась скандинавской ходьбой, то точно попробовала бы ходить по семь-восемь тысяч шагов в день, при этом с перспективой выйти на десять тысяч шагов. Напору автора нечего противопоставить, неумолимой логике «ходьба – источник здоровья и свободы» не возразить. Тексты в этой части книги становятся длиннее и как бы научнее по стилю подачи – словом, статьи.

         С изумлением соглашаешься с автором: ходьба бывает разной – оздоровительной, медитативной, дрейфообразной и много еще какой. Пища для ума любознательного читателя. Конечная глава – это десерт, хоть и озаглавлена серьезно-философски «В потоке времени». Это рассказы-воспоминания и рассказы-фантазии о маленьком мальчике Самдоле. Самдоль – это одновременно и автор в детстве, и его лирический герой, и образ нестареющей вечной души, живущей между мирами реальности и непостигаемого. Самдоль многое пережил, но не потерял ощущения радости бытия и любви. Написано так, что переживаешь вместе с героем все: и страхи в неспокойной семье, и детский опыт осознания божества, и полеты во сне, и несколько встреч со смертью. Читатель полюбит Самдоля, потому что в каких-то фрагментах узнает себя и услышит внутри своего маленького мудреца из детства. Про Самдоля хочется прочитать продолжение. Несомненно, у автора есть такие мечты-планы, ведь, по его словам, рукопись не закончена.

Об авторе: Олеся Анатольевна Глущенко, доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики и медиакоммуникаций  РАНХиГС-Санкт-Петербург